— Мама, ну хватит, — лениво отозвался Андрей, не отрываясь от телевизора.
Стефания почувствовала, как внутри закипает холодная ярость, но привычно промолчала. Она знала: еще полгода, и она получит сертификат. Тогда всё изменится.
Часть III: Предел прочности
Воскресные обеды у свекрови напоминали допрос с пристрастием. Маргарита Львовна жила в сталинской высотке, окруженная антиквариатом и портретами предков, и считала своим долгом напоминать Стеше о её «незначительном» происхождении.
— Вот, попробуй заливное, Варвара… Ой, Стефания, вечно я забываю твое простое имя, — свекровь приподняла бровь. — Кстати, Андрей сказал, ты снова берешь подработки по выходным. Неужели денег не хватает? Может, Андрюше стоит попросить прибавку, а тебе сесть дома и заняться делом?
— Мне нравится работать, Маргарита Львовна. И деньги лишними не бывают, — Стефания старалась говорить ровно.
— Нравится махать шваброй? Удивительные вкусы у нынешней молодежи, — женщина картинно вздохнула. — Андрюша мог бы выбрать дочь замминистра, но предпочел… бытовую романтику.
Андрей молчал. Он всегда молчал, когда мать унижала его жену. Стефания поняла: он не просто не хочет ссориться с матерью. Ему удобно. Удобно, что Стеша закрывает все финансовые дыры своей тяжелой работой, пока он строит из себя успешного банкира.
В следующую субботу Маргарита Львовна явилась без предупреждения. Стефания только вернулась с курсов, на столе лежали открытые ноутбуки и отчеты.
— Какой кавардак! — свекровь ворвалась в спальню, открывая шкафы. — Стефания, посмотри на эти полки! Пыль! А это что за дерибас? — она вытащила строгое платье Стеши для экзаменов. — В этом ты собралась представлять моего сына в обществе?
— Пожалуйста, выйдите из моей спальни, — голос Стефании дрожал.
— Твоей спальни? — Маргарита Львовна обернулась, её глаза сузились. — Пока мой сын спит в этой кровати, здесь всё общее. Ты — уборщица, Стефания. Твое дело — тереть полы, а не указывать мне. Твое единственное достижение — то, что ты затащила Андрея в этот клоповник, чтобы не платить за съем.
Стефания замерла. Она медленно положила сумку на пол.
— Да, я работаю уборщицей, — её голос внезапно стал стальным и очень тихим. — И я не стыжусь этого. Я зарабатываю честно. Но давайте уточним одну деталь, Маргарита Львовна. Ваш «перспективный» сын живет в моей квартире, ест еду, купленную на мои «хлорные» деньги, и ездит на машине, кредит за которую гашу тоже я. А вы приходите сюда как хозяйка, хотя в этом доме нет ни одного гвоздя, забитого на ваши средства.
Свекровь задохнулась от возмущения, её лицо покрылось красными пятнами. В этот момент в квартиру вошел Андрей.
— Что здесь происходит? Мама, почему ты плачешь? — он бросился к матери.
