Журнал ГЛАМУРНО — развлекаем, просвещаем, удивляем!
— Передай соусницу. И объясни заодно, почему мясо такое жесткое? Ты снова взяла вырезку по скидке или решила, что для моих друзей и подошва сойдет? — голос Владислава звучал лениво и почти добродушно, но за этой расслабленностью отчетливо чувствовалось презрение.
Анастасия застыла, сжимая нож, и ощутила, как где-то под ребрами затягивается холодный, плотный узел. За столом повисла вязкая тишина. Данило, давний приятель мужа, и его жена Вероника с преувеличенным интересом уставились кто в тарелку, кто на орнамент скатерти — лишь бы не ловить взгляд хозяев. Владислав развалился на высоком кожаном стуле, покачивая бокал с дорогим красным вином. В просторной «трешке» с высокими потолками в сталинском доме он чувствовал себя полноправным хозяином положения.
— Мясо превосходное, Владислав, — спокойно произнесла Анастасия, аккуратно отделяя кусочек стейка. — Это мраморная говядина из фермерской лавки. Если тебе кажется, что оно жесткое, возможно, стоит проверить зубы, а не обсуждать мои кулинарные навыки при гостях.
Данило коротко хохотнул, надеясь разрядить обстановку, но осекся, встретившись с тяжелым взглядом Владислава. Тот не терпел возражений. Особенно при посторонних. И уж тем более от женщины, которая, по его убеждению, должна была молча менять тарелки и благодарно улыбаться.
— Надо же, голос прорезался? — усмехнулся Владислав и вновь наполнил свой бокал, демонстративно обойдя пустой фужер жены. — Видишь, Данило, что делает харьковская прописка. Пять лет назад, когда она приехала из своей Звенигородки с потрепанным чемоданом, где лежали только диплом филолога и мечты о будущем, была тише воды. А теперь — советы мне раздает.
Вероника, сидевшая напротив, нервно поправила салфетку и поспешила вмешаться:
— Владислав, ну зачем ты так? Анастасия замечательная хозяйка, ужин отличный. И квартира у вас прекрасная, мы с Данило всегда восхищаемся ремонтом. Очень уютно.
— Квартира у меня прекрасная, Вероника. У меня, — подчеркнул Владислав, подняв палец с аккуратным маникюром. — Будем точны. Анастасия здесь, скажем так, на бессрочном проживании. Гостья, которая задержалась и начала забываться. Верно, Анастасия?
Она медленно отложила нож и вилку; лезвие тихо звякнуло о фарфор. Ни обиды, ни слез внутри уже не было — лишь холодная расчетливость. Глядя на его самодовольное лицо и пятно соуса на дорогой рубашке, которую он никогда не стирал сам, она чувствовала только усталое отвращение.
— Я оплачиваю коммуналку, Владислав, — произнесла она, глядя ему прямо в переносицу. — Покупаю продукты, которые ты ешь. Плачу за интернет, через который ты по ночам качаешь свои игры. И за клининг, который убирает за тобой бардак. Так что не надо устраивать спектакль про «хозяина и приживалку».
— Вот оно! — театрально всплеснул руками Владислав, обращаясь к друзьям. — Слышите? Она интернет оплачивает! Благодетельница! Данило, представляешь? Я пустил человека в квартиру стоимостью тридцать миллионов, избавил от необходимости снимать клоповники с ковром на стене, а мне в ответ — квитанция за свет в пять тысяч гривен!
— Я зарабатываю достаточно, чтобы арендовать любое жилье в этом районе, — тихо, но отчетливо сказала Анастасия. — И ты это знаешь. Моя квартальная премия превышает твою зарплату за полгода перекладывания бумаг в офисе твоего отца.
Лицо Владислава покрылось красными пятнами. Деньги были его слабым местом. Формально он занимал должность менеджера в компании отца, где держался лишь благодаря фамилии, тогда как Анастасия, начав с нуля в крупной логистической фирме, давно обогнала его и по доходу, и по карьере. Это разрушало привычную ему картину мира, в которой он — благодетель, а она — спасенная провинциалка.
— Зарабатывает она… — прошипел он, наклоняясь через стол и опрокидывая солонку. — А благодаря кому? Кто обеспечил тебе условия? Ты возвращаешься сюда — в тепло и порядок. Не думаешь об ипотеке, не боишься, что хозяин выставит за дверь. У тебя есть база, созданная мной! Если бы не моя квартира, ты бы половину зарплаты отдавала чужому дяде, а вторую тратила бы на лапшу быстрого приготовления. Ты выросла только потому, что я позволил тебе здесь жить. Ты паразит, Анастасия. Ухоженный, красивый, но паразит, присосавшийся к моему ресурсу.
— Владислав, притормози, — негромко сказал Данило, отодвигая тарелку. — Это уже лишнее. Давай сменим тему. Мы вообще-то пришли провести вечер спокойно. Выпей, остынь.
— Я совершенно спокоен, — Владислав схватил бутылку и плеснул вина в бокал так, что алые капли разлетелись по белой скатерти. — Просто называю вещи своими именами. А то она, похоже, забыла, кто она и откуда приехала. Думает, если купила сумку «Фурла» и деловой костюм, то стала коренной харьковчанкой? Нет, дорогая. Девушку можно вывезти из провинции, но благодарность — это, видимо, вопрос породы. А с этим, увы, не повезло.
Он одним глотком осушил бокал и с грохотом поставил его на стол.
— Неси десерт.
