Дальше потянулась неделя, от которой у неё внутри будто что‑то постоянно скрежетало. Дома она отваривала макароны, протирала пол в прихожей, слушала, как Богдан в который раз сетует на начальство, и ловила себя на мысли, что смотрит на него как на чужого — хотя ещё вчера считала родным. Пару раз он, словно ничего не произошло, пытался приобнять её за плечи.
— Ты чего в последнее время такая колючая? — спросил он в среду вечером. — Я же тебе не враг.
Оксана медленно обернулась от плиты.
— Правда? А кто тогда? Курьер по доставке неприятных сюрпризов?
— Я вообще не понимаю, к чему ты клонишь.
— Конечно. Делать вид, что ничего не понимаешь, — очень удобно.
— Снова намёки. Может, скажешь прямо?
— Могу. Но мне любопытно, сколько ещё ты продержишься в роли невинного мученика.
Он раздражённо посмотрел на неё.
— Оксан, у тебя в голове будто сериал идёт. Я домой прихожу — а тут каждый раз допрос.
— Допрос, Богдан, бывает тогда, когда человек врёт и боится, что его разоблачат.
— В чём я тебе вру?
Она усмехнулась так сухо, что он невольно отвёл взгляд.
— Вот и мне интересно. В чём именно?
В пятницу Ярина позвонила коротко, без лишних слов:
— Всё. Арест наложен. Сегодня они снова ко мне придут. Начинается вторая серия.
— Я даже попкорном не запаслась, — мрачно ответила Оксана.
— Поверь, и без него будет нескучно.
Так и вышло.
В кабинете Ярины уже не осталось прежней мягкости.
— Документы подготовлены, — произнесла она, когда Богдан и Лариса устроились напротив. — Но оформить ничего не получится.
— Это ещё почему? — вспыхнула свекровь.
— Потому что на объект наложен запрет на регистрационные действия.
— Что наложено? — растерянно моргнул Богдан.
Ярина повернула к ним монитор.
— Читайте. Арест. Определение суда. Всё официально — с печатями и прочими атрибутами.
Лариса сначала побледнела, затем её лицо налилось краской.
— Это она! Твоя жена! Я же говорила — змея! Всё вынюхала!
— Потише, — холодно остановила её Ярина. — Я не обязана выслушивать подобные эпитеты в своём кабинете.
— Вы понимаете, что это ошибка? — заговорил Богдан, чувствуя, как дрожат пальцы. — Какая ещё ошибка суда? Никакого дела не было.
— Теперь есть, — спокойно ответила Ярина. — Раздел имущества, расторжение брака. Обычная практика. Вы не первые и, боюсь, не самые оригинальные.
— Какой ещё развод? — выдохнул он.
В кармане завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Оксаны: «Твои вещи собраны. Заберёшь сегодня. Рассказ о том, что я всё неправильно поняла, оставь маме».
Лариса заглянула в экран и вспыхнула ещё сильнее.
— Вот мерзавка! Богдан, я тебе говорила! Надо было быстрее!
— И что теперь? — он посмотрел на Ярину, и в голосе уже звучала паника. — Совсем ничего нельзя сделать?
— Можно, — невозмутимо ответила она. — Принять последствия собственных блестящих решений.
— Не надо умничать! — сорвалась Лариса. — Мы вам деньги платим!
— Пока вы оплатили только консультацию. И, откровенно говоря, этого уже достаточно.
— А если задним числом? — зашептала Лариса, наклоняясь вперёд. — Ну вы же понимаете… по‑человечески… мы отблагодарим…
Ярина откинулась на спинку кресла и посмотрела на неё так, что в кабинете будто похолодало.
— Вы предлагаете мне подлог и надеетесь на улыбку? Либо вы сейчас сами встаёте и уходите, либо я вызываю охрану — и впечатлений у вас станет больше.
Они предпочли уйти.
Когда Богдан подъехал к дому, у двери уже стояли его два чемодана, спортивная сумка и пакет с проводами, которые он годами собирался разобрать. Сверху лежала папка с документами.
Он долго нажимал на звонок. Потом начал стучать.
— Оксана, открой! Нам нужно поговорить!
— Мы уже поговорили, — донеслось из‑за двери.
— Ты с ума сошла! Какой развод? Какой суд? Ты не могла просто спросить?
— Спросить о чём? Как вы с мамой решили оставить меня без квартиры? В какой формулировке это звучало? Или с какого нотариуса вы начали свой аттракцион?
— Ты всё перекрутила!
— Нет, Богдан. Я впервые за долгое время услышала всё предельно ясно.
— Мама просто переживала!
— Твоя мама переживает так, будто ей поручили управлять моей жизнью. А ты сидишь рядом и согласно киваешь. Самое отвратительное — не её слова. Твоё молчание.
— Я не соглашался!
— Разумеется. Ты всего лишь собрал документы, повязал галстук и поехал.
За дверью повисла пауза. Потом он глухо произнёс:
— Я бы всё объяснил.
— Не стоит. У тебя на всё один ответ: «так получилось». Так получилось, что замки уже заменены. Так получилось, что заявление подано. И так получилось, что сегодня ты ночуешь не здесь.
— Оксан, не устраивай цирк.
— Это не цирк, Богдан. Цирк был раньше, когда я почему‑то верила, что у нас семья, а не филиал маминого совета директоров.
Тут не выдержала Лариса, всё это время стоявшая рядом и кипевшая от злости:
— Ах ты неблагодарная! Мы тебя в дом приняли, а ты…
Оксана резко распахнула внутреннюю дверь, не снимая цепочки.
— В дом приняли? Серьёзно? Напомнить, кто внёс первый взнос? Кто тянул кредит, пока ваш сын искал себя между диваном и ноутбуком? Кто покупал вам лекарства, возил по поликлиникам и выслушивал бесконечные лекции о том, что женщина обязана улыбаться? Не нужно. У меня память хорошая. А вот терпение закончилось.
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать!
— Очень просто. Особенно после того, как вы решили провернуть всё это у меня за спиной.
— Богдан! Ты слышишь, как она со мной!
— Слышу, — устало ответил он.
Лариса резко повернулась к сыну, и в её взгляде уже закипал новый скандал.
