— Мама, — напряжённо произнёс Александр, — давай не будем?
— Чего именно не будем? — свекровь изобразила искреннее недоумение. — Я всего лишь говорю о том, что некоторые девушки ценят семью, а не бегут за сомнительными модными тенденциями. Вот в мои годы…
— В ваши годы у женщин, по сути, не было ни права голоса, ни выбора, — отчётливо сказала Марьяна, аккуратно опуская вилку на тарелку. В гостиной повисла тяжёлая пауза.
Валентина выпрямилась так резко, будто проглотила жёсткую линейку:
— Это ты сейчас намекаешь, что я древняя? Или решила заявить, что я была бесправной?
— Я лишь о том, что времена меняются, Валентина, — спокойно пояснила Марьяна. — И взгляды на то, какой должна быть женщина, тоже становятся другими. Я уважаю вас как мать Александра, но жить, бесконечно подстраиваясь под ваши требования, не могу.
— Я вижу только неуважение, — холодно ответила свекровь. — Лишь бесцеремонная невестка способна явиться на семейный ужин в таком вызывающем платье. И только эгоистка поставит свои дизайнерские прихоти выше интересов семьи.
— Мама, достаточно! — Александр резко ударил ладонью по столу, отчего бокалы задребезжали. Присутствующие замерли, поражённые его тоном. — Ты невзлюбила Марьяну с самого начала, и что бы она ни делала, тебе всё было не так. Она старалась заслужить твоё одобрение — я видел это. А ты лишь искала повод придраться.
Валентина заметно побледнела:
— Как ты смеешь так разговаривать с матерью? Это она тебя настроила против меня? — её взгляд метнулся к Марьяне. — Видите, до чего довела? Родного сына отвернула от матери!
— Никто меня не настраивал, — твёрдо произнёс Александр. — Я просто наконец перестал закрывать глаза. Марьяна — моя жена, и я люблю её такой, какая она есть. В её красном платье, с её работой, с её характером. Если ты не способна это принять — это твой выбор, не наш.
Гости переглядывались, стараясь не встречаться глазами. Владимир попытался вмешаться:
— Давайте не будем омрачать вечер…
— Какой уж тут вечер, — с горечью бросила Валентина. — Когда родной сын выбирает какую-то…
— Даже не начинай! — перебил Александр, и голос его звенел от напряжения. — Не смей говорить о ней в таком тоне. Марьяна — моя жена. И я никому не позволю её унижать. Даже тебе.
Валентина вскочила, едва сдерживая дрожь:
— Значит, так? Ты выбираешь её? Эту женщину, которая не уважает твою мать? Которая приходит в мой дом в таком виде?
— Она относится к тебе ровно так, как ты позволяешь, мама. И да, я выбираю свою семью — меня и Марьяну, — решительно сказал Александр, поднимаясь. — Если тебе это не по душе — мне жаль.
Марьяна, ошеломлённая тем, что муж впервые так открыто её поддержал, молча наблюдала за происходящим.
— Тогда уходите, — выдавила Валентина, указывая на дверь. — Оба. Я не желаю вас видеть. Ни здесь, ни в своей жизни, пока эта женщина рядом с тобой.
— Валентина! — воскликнул Владимир. — Остановись!
— Замолчи! — резко оборвала она. — Ты всегда был слишком мягким. Вот и получили сына, который смеет перечить родной матери!
— Прости, пап, — Александр повернулся к отцу. — Я не хотел испортить твой праздник.
Отец растерянно развёл руками:
— Сын, не горячитесь… Мать успокоится…
— Я не собираюсь успокаиваться! — отрезала Валентина. — Пусть уходят немедленно!
Александр без слов протянул руку Марьяне, и она поднялась. Они вышли из гостиной под потрясённые взгляды гостей.
В прихожей Александр помог жене надеть пальто. Его пальцы едва заметно дрожали, но в глазах читалась твёрдость.
— Александр! — донёсся голос Владимира из глубины дома. — Подожди!
Отец появился в дверях, смущённый и подавленный.
— Сынок, не уходите так. Мать сказала лишнее. Ты же знаешь её…
— Знаю, пап. Слишком хорошо, — тихо ответил Александр. — Поэтому мы и уходим. Прости. С днём рождения.
Он обнял отца, и тот неловко похлопал его по спине.
Когда машина отъехала от родительского дома, Марьяна первой нарушила тишину:
— Ты впервые встал на мою сторону.
Александр тяжело выдохнул:
— Надо было сделать это раньше.
Марьяна накрыла его руку на руле своей ладонью:
— И что теперь?
— Честно? Не знаю, — ответил он. — Но что бы ни случилось, мы будем вместе.
Автомобиль медленно растворялся в сгущающихся сумерках, оставляя позади дом, где рассыпались старые связи и не оправдались надежды на примирение. Зато в тесном пространстве машины рождалось нечто новое — их собственная семья, в которой двое наконец стали одним целым…
Источник
Имя *
Email *
Комментарий
Сохранить моё имя, email и адрес сайта в этом браузере для последующих моих комментариев.
