и это тут же обращалось против неё, обрастая колкими, пропитанными ядом замечаниями.
«Ты чересчур балуешь Александра, он у меня к такому не приучен», «В нашем доме так не заведено», «Если хочешь сохранить брак, придётся изрядно потрудиться». Оксана терпеливо, шаг за шагом, выстраивала незримую лестницу власти, где сама занимала место безусловной королевы-матери, Александр оставался образцовым сыном и наследником, а Ярина будто всё ещё проходила испытание на пригодность. И конца этому экзамену не предвиделось.
Тогда Ярина впервые осознала, отчего сбежала его первая жена. Но отступать было уже некуда — она ждала первенца. С течением лет положение становилось лишь тяжелее.
Ярина замкнулась, перестала делиться сокровенным и свела общение со свекровью к сухой вежливости. Однако укрыться от всевидящего контроля Оксаны оказалось нереально. Самым болезненным предательством стал поступок близкого человека — мужа.
У Александра не существовало тайн от матери. Совсем никаких. Те границы их маленькой семьи, которые Ярина отчаянно старалась обозначить, для него будто не имели значения. Ей казалось, что она живёт в прозрачном доме, где каждый её шаг мгновенно становится достоянием Оксаны.
Однажды, после затянувшегося декрета и режима строгой экономии, Ярина на первую полноценную зарплату приобрела себе добротные зимние сапоги за пятнадцать тысяч гривен. Она долго колебалась, но прежняя обувь совсем износилась, а эти были тёплыми и невероятно удобными. Вечером она с улыбкой покружилась перед зеркалом, демонстрируя обновку Александру. Тот лишь кивнул и заметил, что выглядят они вполне достойно.
А уже следующим утром, в субботу, раздался звонок. В трубке зазвучал голос Оксаны, источающий притворное участие:
— Ярина, Александр упомянул, что ты купила сапоги… за пятнадцать тысяч. Конечно, тебе решать. Но мы в своё время прежде всего думали о детях. Девочке нужна новая куртка, мальчику — ортопедическая обувь. А ты, похоже, решила почувствовать себя светской дамой? Что ж…
У Ярины потемнело в глазах. Она бросилась к мужу:
— Зачем ты ей рассказал? Это мои честно заработанные деньги! Я просила не втягивать маму в наши финансовые дела!
Александр только недоумённо поднял брови:
— И что здесь такого? Это моя мама, мы просто беседовали. Зачем раздувать проблему? Тебе жалко, что она в курсе?
Так происходило постоянно. Оксана узнавала о планах на отпуск раньше самой Ярины. Ей становилось известно о каждой детской простуде, каждой плохой отметке, о любом продвижении Ярины по службе — которое тут же обесценивалось: «До руководителя отдела ей всё равно далеко». Александр пересказывал матери жалобы жены на усталость, и они вдвоём посмеивались над её «излишней тревожностью».
Но самым действенным рычагом в руках мужа стали деньги. Александр быстро понял, что финансовый вопрос — идеальный поводок, позволяющий держать жену в повиновении.
Как-то в мае Оксана без тени сомнений объявила, что в ближайшие выходные все обязаны поехать к ней на дачу — перекапывать грядки и высаживать рассаду.
Ярина, измотанная напряжённой рабочей неделей и бессонными ночами, уже чувствовала, как внутри поднимается глухое сопротивление.
