Тяжёлое колье ледяным касанием легло на ключицы. Маричка едва заметно вздрогнула, всматриваясь в отражение в большом зеркале спальни. Пятьдесят лет — и безупречный внешний вид: изысканное платье насыщенного изумрудного цвета, аккуратная укладка, лёгкая, выверенная полуулыбка. Лишь взгляд выдавал ту вязкую, глубинную усталость, которую не способен скрыть даже самый дорогой тональный крем.
— Замок поправь, перекосился, — не оборачиваясь, обронил Тарас. Он стоял за её спиной и с явным самодовольством разглядывал в зеркале себя, поправляя узел шёлкового галстука. — И выпрямись. Надень его — пусть Антон и остальные видят, как я жену балую. Вещь статусная, под заказ делали.
Колье ощутимо оттягивало шею, будто дорогой, инкрустированный камнями ошейник — символ положения Марички. Она — красивая, удобная деталь витрины чужого триумфа. Сегодня им предстояло отметить жемчужную свадьбу — тридцать лет вместе. Для кого‑то это дата, вызывающая слёзы умиления, а для неё — очередной выход в роли «идеальной супруги великого человека».
Ресторан переливался хрусталём, утопал в кремовых розах и гудел от голосов. Тарас арендовал зал в одном из самых претенциозных заведений города. Однако обстановка мало напоминала семейное торжество. За столами, помимо родных и приятелей, расположились инвесторы, подрядчики и молодые партнёры по бизнесу. Жемчужная годовщина постепенно превратилась в масштабный нетворкинг Тараса.
Весь вечер он оставался в центре внимания. Громко хохотал, перебивал тостующих, по-хозяйски похлопывал по плечам нужных людей и без устали пересказывал истории о собственных достижениях.
— Бизнес, господа, — это джунгли! — вещал Тарас, покачивая бокалом с коньяком, цена которого равнялась средней городской зарплате в гривнах. — Либо ты, либо тебя. Я всё выгрызал зубами. С самых низов, сам, без чьей-либо поддержки! Сам себя сделал!
Маричка сидела рядом, вежливо улыбаясь и кивая в нужные моменты. К роли надёжного и незаметного тыла она привыкла давно. Много лет назад она добровольно шагнула в тень, чтобы не задевать раздутую, но в сущности хрупкую мужскую гордость.
Слушая очередную речь мужа об «одиноком волке, покорившем рынок», Маричка опустила взгляд и мысленно вернулась на тридцать лет назад.
Ноябрь 1994 года. Холодная, обшарпанная однокомнатная квартира на окраине. На плите свистит старенький чайник, а за столом — бледный, растерянный Тарас. Тогда он не щеголял в итальянских костюмах. На нём висел растянутый свитер, а в глазах стояли слёзы. Первая попытка заняться серьёзной торговлей с треском провалилась: товар застрял на таможне, поставщики требовали оплату, а денег не было.
Банки в те годы кредиты парням с улицы не давали, и рассчитывать приходилось только на себя.
