В этот момент за спиной Виктора хлопнула входная дверь. Он резко обернулся. В дверном проеме никого не было, но Буран на улице залился истошным, захлебывающимся лаем.
Часть V: Ловушка захлопывается
Виктор бросился к окну, но стекло внезапно покрылось густой изморозью изнутри, становясь непрозрачным. Он дернул ручку двери — она не поддавалась, словно её приварили к косяку. Дом, казалось, ожил. Стены начали издавать низкий гул, похожий на коллективный стон.
Он метался по комнатам, пытаясь найти выход, но все окна были заблокированы неведомой силой. В какой-то момент он снова оказался в кухне. Взгляд упал в разверстую яму под полом. Ему показалось, или кости под брезентом шевельнулись?
— Это бред… Это просто шок… — шептал он, вжимаясь в стену.
Внезапно в углу кухни, где стояла старая печь, начала проступать фигура. Это не был призрак в привычном понимании.
Это было марево, сплетение теней и дыма. Очертания стали четче, и Виктор вскрикнул, узнав в этом силуэте свою жену Елену.
— Лена? — он сделал шаг вперед, протягивая руку. — Ты здесь? Как ты здесь оказалась?
Тень повернула голову. Но вместо лица Елены на него смотрела пустота, обрамленная сожженными локонами.
— Ты пришел к нам, Витя, — прошелестел голос, похожий на шелест сухих листьев. — Но ты пришел не за нами. Ты пришел, потому что любишь пепел больше жизни. Ты выбрал это место.
— Нет! Я хотел покоя!
— Покой здесь, — тень указала на яму под полом. — Дом не отпускает тех, кто сдался. Аркадий не убил их. Дом убил их его руками. Теперь твоя очередь кормить алтарь.
Виктор почувствовал, как пол под ногами начинает размягчаться, превращаясь в вязкую массу, похожую на деготь. Он попытался вырваться, но его ноги уже ушли в доски по щиколотку.
Снаружи Буран не переставал лаять. Пес бился в стены, грыз дерево, пытаясь добраться до хозяина, но невидимая преграда отбрасывала его назад.
Часть VI: Цена уединения
Часы превратились в вечность. Виктор боролся, кричал, проклинал Аркадия и самого себя. Он понял, что дом — это не просто здание. Это древнее, паразитирующее нечто, которое питается горем.
Оно притягивает к себе сломленных людей, используя их боль как приманку. Аркадий был лишь слугой, который сломался под тяжестью этого влияния и начал совершать ужасные вещи, чтобы самому не стать кормом.
Тень «Елены» становилась всё плотнее. К ней присоединилась маленькая фигура — «Алиса». Они стояли по краям ямы, глядя на него.
