Старая немецкая овчарка по кличке Берта и впрямь поднимала лай.
С тех самых пор, как Иосиф подобрал её крошечным щенком на какой-то станции, где она ютилась под вагоном, собака яростно реагировала на незнакомцев. Берте исполнилось одиннадцать: зрение подвело, слух почти исчез, но чужого человека она по-прежнему ощущала издалека.
— Она у нас сторожевая, — спокойно пояснила Оксана. — Это вам не город. Без собаки здесь никак.
— Но она будит всех в шесть утра!
— Потому что в это время ваши рабочие начинают шуметь. Она откликается на звуки.
Василий сжал губы, однако продолжать спор не стал и молча удалился.
Оксана задумалась: возможно, по утрам и правда стоит забирать Берту в дом. Человек недавно переехал, переживает, привыкает к новому месту. Следовало бы проявить больше терпения.
Следующее недовольство он высказал на пятый день.
На этот раз Василий явился с рулеткой.
— Я всё измерил, — произнёс он с интонацией обвинителя. — Ваш забор установлен неправильно. Он заходит на мою территорию на пятнадцать сантиметров.
Оксана, которая по работе привыкла оперировать миллиметрами, посмотрела на него так, будто услышала утверждение о плоской Земле.
— Вы в этом уверены?
— Безусловно. Вот схема.
Он протянул ей листок с наброском. Она изучала его около полуминуты, затем вернула.
— Это не план участка, а рисунок по памяти. У меня есть официальный акт межевания с печатями кадастровой службы. Забор стоит там, где и должен.
— Но я лично проверил!
— Этой рулеткой? — она кивнула на жёлтую ленту в его руках. — У неё погрешность не меньше двух процентов. Границы определяют специальными приборами, а не строительной лентой.
Василий покраснел.
— Я буду жаловаться.
— На законно установленный забор?
Ответа не последовало. Он резко развернулся и ушёл.
К концу лета поводов для претензий стало заметно больше.
С утра — яблоки. Старая антоновка, которую Иосиф когда-то посадил у самого забора, уронила несколько плодов на сторону Василия. Он аккуратно сложил их в пакет и с торжественным видом передал Оксане.
— Ваши яблоки падают ко мне. Это антисанитария.
— Яблоки? Антисанитария?
— Они начинают гнить и привлекают насекомых.
Оксана без слов забрала пакет. Вступать в очередной спор не хотелось.
Днём — машина. Её старенький автомобиль, который она заводила раз в неделю, чтобы съездить в райцентр за продуктами, оказался, по его мнению, слишком шумным. Василий заявил, что выхлоп «отравляет воздух на его участке».
— У вас внедорожник, — заметила Оксана. — Он выбрасывает куда больше.
— Моя машина отвечает экологическим нормам!
— Моя тоже. Техосмотр я прошла в марте.
Вечером — костёр. Оксана сжигала прошлогоднюю листву в металлической бочке, как это делали все в садоводстве и что правилами не запрещалось. Василий примчался с возмущением: дым тянет к его дому.
К седьмому дню Оксана окончательно поняла: дело вовсе не в яблоках, не в Берте и не в заборе.
Проблема заключалась в самом Василии.
Она осторожно разузнала о нём через Ларису — председателя садоводства, осведомлённую обо всём, что происходило вокруг.
История оказалась довольно прозаичной. Василий двадцать лет работал в крупной сети магазинов сантехники: начинал продавцом, со временем стал региональным директором. Жил в городе, в двухкомнатной квартире, купленной в ипотеку вместе с женой. Детей у них не появилось — так сложилось.
Год назад сеть закрыли: владельцы вывели активы и объявили банкротство. В сорок один год Василий остался без должности. Он пытался найти новое место, но в условиях кризиса подходящих предложений не находилось.
Молодёжь соглашалась трудиться за скромные гривны, а он — со своим опытом и амбициями — не мог позволить себе опуститься так низко.
