Я тогда долго не могла осмыслить случившееся. Всё казалось каким‑то недоразумением без объяснений. По‑настоящему отпустило лишь спустя время — когда в моей жизни появился другой человек, и я рискнула снова поверить.
На следующий день за завтраком Тетяна отпила из моей чашки, сморщилась и поставила её на стол.
— Оксана, только не обижайся, но это не кофе, а сплошное разочарование. Хочешь, научу варить по‑настоящему?
Богдан на мгновение оторвался от тарелки. Его взгляд скользнул по Тетяне, затем остановился на мне. Он промолчал, однако пальцы заметно крепче сжали вилку.
За несколько дней гостья успела «навести порядок»: специи перекочевали в другие банки, любимый фикус оказался в новом горшке, а детские рисунки исчезли с холодильника. Когда я без слов вернула их обратно, Тетяна тяжело выдохнула и посмотрела на меня с тем снисходительным терпением, каким обычно одаривают несмышлёных.
Она всё чаще хозяйничала на кухне и демонстративно звала Богдана к столу. Однажды я задержалась в коридоре и услышала её негромкий голос:
— Ты хоть замечаешь, как Оксана выматывается?
— Нет, — коротко ответил он.
Поздно вечером Богдан закрыл дверь нашей спальни и тихо произнёс:
— При ней ты будто уменьшаешься. Становишься тише… незаметнее.
Я хотела возразить, слова уже подступили к горлу, но я лишь медленно выдохнула. Он не ошибался. Рядом с Тетяной я снова превращалась в ту прежнюю себя — удобную, покладистую, готовую отступить на шаг.
Утром я встретила её на кухне и сказала без лишних вступлений:
— Тебе пора подыскивать жильё. Я дам немного времени, но прошу поторопиться. И перестань распоряжаться в моём доме.
Тетяна сначала растерялась, затем нервно усмехнулась.
— Оксана, да ты что? Я же стараюсь ради тебя…
— Найди себе квартиру, — повторила я и поднялась из‑за стола.
В её взгляде мелькнуло знакомое — быстрый, холодный подсчёт. Она словно оценивала, насколько твёрдо я намерена стоять на своём.
Вечером раздался звонок. Назар — наш с Тетяной общий знакомый, приятель Дмитра. Мы пересекались крайне редко, раз в несколько лет.
— Оксана, нужно поговорить, — произнёс он в трубку. — Это не для телефона. Увидимся?
Я согласилась.
Назар ждал меня в кафе. Он задумчиво крутил трубочку в стакане с соком и почти не пил. Немного располнел, но в глазах по‑прежнему светилась мягкая ирония. Мы обменялись дежурными новостями, и вскоре выяснилось, что с Дмитром он не виделся и даже не созванивался несколько лет, но в последнее время произошло нечто, о чём он счёл необходимым рассказать лично.
