Все расходы были оплачены с её предпринимательского счёта. Совсем недавно Оксана заключила солидный годовой контракт с крупной торговой сетью, и именно эти средства она вложила в ремонт их квартиры, которую считала их общим домом. Вклад Олега ограничился покупкой люстры в гостиную да заменой розеток.
— Мы ни в какие долги не влезали, Юлия, — поспешно вставил Олег, явно желая свернуть разговор в сторону. — Давайте лучше поднимем бокалы за то, как здесь стало уютно.
Чокнулись. Некоторое время звенели приборы, хрустели овощи в салатнице. Однако было видно, что Юлия пришла не ради поздравлений. Она то и дело мяла салфетку в руках, обменивалась взглядами с матерью и наконец решилась.
— Олежек, тут вот какая ситуация… — начала она, придав голосу жалобные нотки. — У нас с Игорем машина совсем разваливается. Почти каждый месяц в сервисе зависаем, уже сил нет. Присмотрели в автосалоне другую. Не с нуля, конечно, трёхлетнюю, зато почти как новая.
— Если подходящая — берите, — пожал плечами Олег.
— В том-то и загвоздка, — тяжело вздохнула Юлия. — Банк нам кредит не одобряет. У Игоря зарплата наполовину в конверте, официально копейки. А без машины никак: детей в школу возить, по кружкам… Олег, помоги нам.
Олег замер с вилкой в руке.
— В каком смысле помоги? Поручителем я не стану, Юль. У нас ипотека.
— Да не нужен поручитель! — отмахнулась она. — Нам бы только первый взнос собрать, чтобы дали кредит без справок. Не хватает четырёхсот тысяч гривен. Олежек, одолжи. Вернём, честно. Пусть не сразу, но вернём. Ты же хорошо зарабатываешь! Жена вся в золоте, в замше, ремонт — как в журнале. Для тебя эти четыреста тысяч — что? Сними со счёта и поддержи родную кровь.
За столом повисла тяжёлая пауза. Оксана посмотрела на мужа. Его лицо покрылось красными пятнами. Он отлично понимал, что на его зарплатной карте сейчас лежит всего тридцать тысяч гривен аванса, из которых двадцать уже отложены на страховку автомобиля. Личных накоплений у него не было — все серьёзные суммы находились на счетах Оксаны.
— Юль, у меня сейчас нет таких свободных денег, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Всё ушло на ремонт.
Галина резко звякнула вилкой о тарелку.
— Как это нет? — вспыхнула она, и в голосе зазвенела обида. — Олег! Родная сестра просит помощи! У неё двое детей — им что, по маршруткам зимой мёрзнуть? А твоя королева будет себе третьи сапоги за тридцать тысяч покупать?
— Галина Петровна, при чём тут мои сапоги? — Оксана аккуратно сложила руки на столе. Голос её звучал спокойно, но в этой ровности ощущался лёд. — Наша семья не может одолжить Юлии четыреста тысяч, потому что у нас есть собственные финансовые цели. Мы собираемся досрочно закрывать ипотеку.
Эти слова будто подлили масла в огонь. Свекровь резко повернулась к невестке, глаза её сверкнули.
— Наша семья? Какие ещё планы? Да кто ты вообще такая, чтобы распоряжаться деньгами моего сына! — сорвалась она. — Сидишь дома, тычешь в компьютер, ни дня нормально не работала! Из него жилы тянешь! Муж света белого не видит, а ты его заработком командуешь? Если бы не Олег, ты бы в своей пижаме с голоду померла! Ни стыда, ни совести — родной сестре пожалела!
Юлия тут же подхватила, шумно всхлипнув:
— Вот и всё. С тех пор как женился, семья для него — пустое место. Жена-пиявка все соки высосала.
Оксана медленно перевела взгляд на Олега. Она ждала. Хотела услышать, как он резко остановит этот поток унижений, как скажет правду — кто на самом деле оплачивает счета и кто тянет на себе ипотеку. Но он лишь втянул голову в плечи. Ему было страшно перечить матери, страшно разрушить удобный образ добытчика, страшно устроить скандал. И он выбрал молчание.
В этот момент внутри Оксаны что‑то окончательно треснуло. Сочувствие к его ранимому самолюбию исчезло без следа, уступив место холодной, выверенной ярости.
— Зн
