Теперь она смотрела на невестку иначе — будто перед ней внезапно оказался совсем другой человек. Взгляд, еще недавно полный снисходительности, стал растерянным; в нем проступили смущение и запоздалое чувство вины. Та, кого она столько лет мысленно записывала в приживалки, неожиданно оказалась тем самым основанием, на котором держится благополучие её сына.
Юлия сидела, пунцовая до корней волос. Еще несколько минут назад мысль попросить у брата четыреста тысяч казалась ей вполне осуществимой, а теперь выглядела откровенно нелепой и даже постыдной.
— Оксана… — негромко произнесла Галина Сергеевна, беспокойно разглаживая край скатерти. — Ты уж прости меня. Я ведь не знала всей картины. Олег всегда с таким видом говорил: «Мы купили, мы сделали ремонт», — вот я и была уверена, что это его заслуга. В наше время мужчина обязан быть кормильцем.
— В любое время кормильцем становится тот, кто действительно умеет зарабатывать, — спокойно, но жестко ответила Оксана, аккуратно складывая бумаги обратно в папку. — Я ни разу не упрекнула Олега его доходом. Мы семья, у нас общий бюджет, просто вклад разный. Но терпеть обвинения в безделье в собственной квартире я не намерена.
— Конечно-конечно, — поспешно согласилась свекровь, поднимаясь. — Юля, собирайся, поздно уже. Детям спать пора. И своему Игорю передай: пусть ищет нормальную работу, а не рассчитывает на родственников.
Сборы прошли почти в тишине. Ни о машине, ни об автокредите больше не вспоминали — словно эта тема внезапно перестала существовать. В прихожей родственники одевались молча, избегая смотреть Оксане в глаза. Олег проводил их до лифта.
Когда дверь закрылась, Оксана вернулась в гостиную, распахнула окно, впуская прохладный вечерний воздух, и принялась убирать со стола. На душе было неожиданно легко. Долгие годы она терпела недосказанность и косые взгляды — и вот наконец все было произнесено вслух.
Минут через десять в кухню зашел Олег. Он остановился рядом у раковины и некоторое время молчал, затем тихо сказал:
— Оксана… прости меня. Я повел себя как трус. Мне было стыдно признаться матери и сестре, что ты зарабатываешь гораздо больше. Хотел выглядеть успешным в их глазах. А в итоге позволил им унижать тебя. Прости.
Она перекрыла воду, вытерла руки и посмотрела ему прямо в лицо.
— Олег, запомни: я люблю тебя не за сумму в расчетке. Ты рядом, когда мне трудно, ты берешь на себя дом, заботишься обо мне. Но сегодня твоя гордость чуть не разрушила наш брак. Твое молчание делало меня виноватой перед твоей семьей. Больше никаких игр в героя за мой счет. Если мы строим жизнь вместе, значит и защищать ее должны вместе. Ты меня понял?
— Понял, — твердо ответил он и крепко обнял ее, уткнувшись в плечо. — Такого больше не будет. Обещаю.
И он действительно сдержал слово. После того ужина многое изменилось. Галина Сергеевна больше не позволяла себе критиковать покупки невестки. Более того, когда Юлия снова заговорила о нехватке денег на отпуск у моря, мать строго одернула ее и посоветовала брать пример с Оксаны — искать возможности подработки, а не ждать помощи.
В гости стали приходить реже, зато напряжение исчезло. Ни намеков, ни попыток заглянуть в чужой кошелек, ни язвительных разговоров о «жене на шее». Оксана продолжала развивать свое дело, Олег записался на курсы повышения квалификации, чтобы получить более перспективную должность в проектировании. В их просторной квартире воцарились спокойствие и честность.
Потому что именно правда, даже если она неудобна и болезненна, становится самым прочным основанием для семьи.
