Я как раз разливала борщ по глубокой супнице, когда в дверном проёме появился Тарас. Он лениво покручивал на пальце автомобильные ключи, а на его ухоженном лице застыла знакомая до боли усмешка — покровительственная, с оттенком скрытого презрения. За пять лет брака я научилась различать её безошибочно.
— На квартиру после развода не рассчитывай, — произнёс он будничным тоном. — А на что собираешься жить — меня это не касается.
Я застыла с половником в руке. Он завис над кастрюлей, и в этот момент внутри у меня будто что‑то оборвалось.
— То есть ты предлагаешь мне уйти? — тихо уточнила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Никто тебя не гонит. Можешь пока пожить, — пожал он плечами, опершись о косяк. — Но жильё, Оксана, не твоё. Формально — мамино. Ты это прекрасно знаешь. А всё, что вы тут переделали, — ваши проблемы. Хочешь, демонтируй свой ламинат. Если сумеешь его отодрать.
Я аккуратно положила половник, вытерла ладони о полотенце и заставила себя говорить спокойно, хотя пальцы ледянили.
— Пять лет мы вносили ипотеку из общего бюджета.
— И что с того? — он приподнял бровь. — В документах стоит моё имя. Квартира оформлена на маму. Твоих денег там нет. И вообще, кто ты без меня? Домохозяйка без диплома и стажа. Пустое место. Подпиши соглашение — и возвращайся к своей матери. Без скандалов.
Я не стала устраивать истерику. Ни криков, ни слёз. Просто выдвинула ящик кухонного стола и достала кожаную папку.
— Это копия. Оригинал хранится у моего адвоката.
Его самоуверенность исчезла, стоило ему пробежать глазами первые страницы. Улыбка сползла, рука дрогнула.
— Ты с ума сошла? — выдохнул Тарас сипло.
— Нет. Наоборот.
Я закрыла папку, взяла заранее собранный чемодан, стоявший в прихожей, и вышла, не оборачиваясь. Он остался в коридоре, всё ещё сжимая ключи, растерянный и молчаливый. Я не стала сообщать ему, что в папке лежит не только договор с юристом, но и распечатки переписки с Марией — женой его начальника. Об этом он пока не догадывался. Как и о том, что его тщательно продуманный сценарий рассыплется уже в ближайшее время.
Сына накануне я отвезла к маме — интуитивно понимала, что грядёт скандал. Теперь я окончательно убедилась, что поступила правильно.
На следующий день я вернулась, чтобы забрать оставшиеся вещи. Тарас был на работе, и я надеялась быстро собрать коробки и уйти без лишних встреч. Но план не сработал. Едва я вытащила из шкафа последний ящик, как в прихожей отчётливо застучали каблуки. Людмила Петровна, моя свекровь, ворвалась в квартиру так, будто явилась на премьеру в театр: безупречная укладка, строгий костюм, ледяной взгляд.
— Немедленно убери руки от имущества моего сына! — заявила она с порога.
— Квартиру вы заранее переписали на себя, — ответила я ровно, продолжая складывать посуду. — Чтобы оставить меня ни с чем. Вы с Тарасом всё продумали.
— Сговор? С тобой? — фыркнула она, окинув кухню презрительным взглядом. — Не смеши. Ты никто. Думаешь, штамп в паспорте даёт право на мою собственность? Я купила эту квартиру задолго до вашей свадьбы. А ремонт… сделали — и ладно. Не возвращать же теперь плитку обратно в магазин. — Она зло усмехнулась. — Забудь и про жильё, и про мужа. Он тебе не по плечу.
Из коридора показался Руслан, младший брат Тараса. От него тянуло дешёвым табаком, а на лице играла липкая ухмылка.
— Эх, Оксана, зря ты упрямишься, — протянул он. — Подписала бы бумаги — глядишь, Тарас что‑нибудь отсыпал бы. А теперь останешься ни с чем: ни денег, ни крыши над головой, ни мужа. Кому ты нужна в тридцать лет, разведённая и без жилья? Можешь ко мне перебраться. Я человек простой. Рассчитаешься по‑своему.
Людмила Петровна поморщилась.
— Замолчи, Руслан. Её гордость не позволит. Хотя, уверена, она уже бегала искать адвоката. — Она впилась в меня тёмным, тяжёлым взглядом. — Только кто станет защищать тебя бесплатно? В нашем городе каждый судья со мной знаком. Александр Аркадьевич из арбитража, Светлана Петровна из городского суда — моя бывшая коллега. Ты против меня — что муравей против сапога.
Я спокойно заклеила коробку скотчем и выпрямилась.
— У меня есть защитник. И весьма опытный.
— Да ладно! — свекровь громко рассмеялась. — Кто же это? Студентка на практике? Или твоя подружка Мария со своим купленным дипломом?
— Её зовут Надежда Сергеевна Крапивина. Думаю, вам это имя знакомо.
Смех оборвался мгновенно. Лицо Людмилы Петровны вытянулось, и она метнула на меня тяжёлый, прожигающий взгляд.
