Судья, выдержав паузу, отчётливо произнесла:
— Представленная доверенность оформлена с нарушениями. Оттиск нотариальной печати не соответствует установленным образцам. В допуске представителя ответчика суд отказывает.
Олег будто лишился опоры под ногами. Кровь отхлынула от лица, он беспомощно посмотрел сначала на мать, затем на юриста. Тот попытался что‑то возразить, ссылаясь на техническую ошибку, но судья уже приняла решение. Заседание отложили, однако Олегу пришлось в срочном порядке искать нового защитника, а время играло против него — Оксана тем временем методично готовила доказательную базу.
Спустя две недели состоялось основное слушание. На этот раз Олег явился с другим адвокатом, но его позиции заметно ослабли. Оксана передала в материалы дела банковские выписки, фотокопию договора купли‑продажи дачного участка, а также аудиозапись разговора с мужем, где он фактически признавал перевод совместных средств на счёт матери без её согласия. Когда речь зашла о подписи на документах, Оксана предъявила снимок спорного договора и образцы собственной подписи для сравнительного анализа.
Олег резко вскочил:
— Это неправда! Она сама всё подписала!
— Вопрос подлинности подписи будет решён посредством почерковедческой экспертизы, — невозмутимо ответила судья, не повышая голоса.
Понимая, что ситуация складывается не в его пользу, Олег пошёл ва-банк. Он заявил, что жена знала о продаже дачи и якобы сама предложила оформить её на его мать, потому что не желала заниматься участком. В подтверждение своих слов он пригласил свидетеля — своего знакомого Игоря, ожидавшего в коридоре. Тот вошёл неуверенно и, запинаясь, подтвердил версию Олега: будто слышал, как Оксана предлагала переоформление.
Однако Оксана немедленно представила распечатку переписки двухлетней давности между Игорем и Олегом. В сообщениях Игорь просил занять ему денег и писал: «Если не выручишь — будут проблемы». Судья внимательно изучила документы и подняла глаза на свидетеля. Тот начал путаться в деталях, отвечал невпопад, а затем и вовсе замолчал. Суд официально предупредил его об ответственности за дачу ложных показаний. Игорь заметно сник и больше ничего добавить не смог.
После исследования всех материалов судья удалилась в совещательную комнату. Оксана сидела неподвижно, переплетя пальцы так крепко, что побелели костяшки. Олег, напротив, демонстративно откинулся на спинку скамьи и листал новости в телефоне, хотя напряжённые скулы выдавали его состояние. Тетяна прожигала Оксану тяжёлым взглядом и что‑то зло шептала. Юлия театрально вздыхала, изображая глубокое возмущение происходящим.
Минут через тридцать судья вернулась. В зале стало настолько тихо, что было слышно, как шелестят страницы дела. Под высоким потолком ровно горел свет, создавая ощущение холодной официальности.
— Рассмотрев гражданское дело по иску Оксаны к Олегу, суд постановил: брак расторгнуть. Имущество, приобретённое в период совместной жизни, признать общим. В целях обеспечения иска наложить арест на дачный участок, оформленный на Тетяну Ивановну, до окончательного выяснения обстоятельств. Обязать Олега выплатить истице половину стоимости выведенных активов. Кроме того, взыскать с ответчика алименты на содержание супруги сроком на шесть месяцев в связи с установленными фактами психологического и материального давления.
Секретарь аккуратно поставила печать. Глухой удар штампа о бумагу прозвучал особенно отчётливо. Судья подписала решение и объявила заседание закрытым.
Олег вскочил так резко, что скамья скрипнула. Лицо его стало мертвенно-бледным, глаза расширились. Он вчитывался в резолютивную часть, где стояла гербовая печать и чёткая подпись судьи, словно не веря написанному. И вдруг сорвался на крик — не на нервный смешок, как когда‑то дома, а на отчаянный, почти истерический вопль:
— Какой ещё развод? Ты вообще понимаешь, что делаешь? Мы так не договаривались!
Голос дрогнул, в нём звучали и ярость, и паника. Это был крик человека, который до последнего рассчитывал, что всё обернётся в его пользу.
Оксана медленно поднялась. Она посмотрела на мужа — на его дрожащие руки, искажённое лицо — и ощутила лишь усталость и неожиданное облегчение. Ни злорадства, ни гнева. Взяв свою копию решения, она спокойно направилась к выходу, не оборачиваясь.
В коридоре её настигла Тетяна Ивановна. Свекровь схватила её за локоть, обвиняя в разрушенной семье, кричала, что участок она всё равно не получит, и угрожала лично вывезти из квартиры всё имущество. Оксана аккуратно освободила руку и твёрдо произнесла:
— Тетяна Ивановна, порядок раздела имущества установил суд.
