— Мамочка! Глянь, что я откопала!
Восьмилетняя Оксана вихрем ворвалась на кухню, где Олена колдовала над кастрюлей с куриным супом. Девочка так стремительно подбежала к плите, что едва не налетела на мать с поварёшкой в руке, пытаясь поскорее сунуть ей под нос свою находку.
— Осторожнее! — вскрикнула Олена и поспешно оттащила дочь от горячей конфорки. — Обожжёшься же! Не крутись под руками!
— Ну мам, посмотри!
Оксана была девочкой доброй и ласковой, но отличалась поразительным упрямством. Если уж ей что-то взбрело в голову, отступать она не собиралась. Даже сейчас, получив замечание, она лишь шагнула в сторону, однако из кухни уходить не стала — продолжала вертеться рядом, размахивая тонкой книжицей.
— Я разбирала вещи дедушки Богдана! Там такие часы с кукушкой, ковер с оленями, шахматы… И ещё чёрная-пречёрная книга, будто колдовская! А в ней — заговор, чтобы стать богатым!
Олена нахмурилась и машинально всыпала в суп ещё горсть лапши. «Не переборщила ли?» — мелькнуло у неё в голове. Болтовню дочери она слушала вполуха. Наконец отложила поварёшку и повернулась к девочке.
— Что ты опять выдумала?
— Вы только дедушкины вещи не выбрасывайте, пожалуйста, — жалобно протянула Оксана. — Лучше мне отдайте!
— Подожди-ка, — Олена прикрыла глаза и устало потерла переносицу. — Давай спокойно и по порядку. О чём речь?
Выяснилось, что последние пару часов, пока мать убирала квартиру и занималась обедом, Оксана вовсе не сидела за уроками. Вместо этого она устроила ревизию на лоджии, куда временно сложили всё, что Олена с мужем Тарасом вывезли из деревенского дома Богдана.
Богдан был родным дедом Олены. Он ушёл из жизни чуть больше шести месяцев назад. Дом решили продать, и перед приездом новых владельцев семья забрала то, что показалось ценным или памятным. Часть хлама уже отправилась на свалку, но некоторые вещи ещё ждали своей участи. Те самые часы с кукушкой Тарас предлагал показать антиквару или выставить на продажу в интернете. Шахматы он твёрдо решил оставить себе, хотя научиться играть собирался, кажется, уже лет десять — Олена сомневалась, что это когда-нибудь случится.
Кроме того, из дома старика, который половину жизни прожил уединённо, привезли старые меховые шапки, неполный фарфоровый сервиз с отбитыми краями, внушительную стопку фотоальбомов с чёрно-белыми снимками. Самые ранние фотографии, казалось, относились ещё к концу позапрошлого века. Но о какой-то «чёрной колдовской книге» Олена слышала впервые.
— Дай сюда, — сказала она, аккуратно забирая из рук дочери тонкую тетрадь в потрёпанном тканевом переплёте. — И что же это такое? — пробормотала она скорее себе, чем ребёнку, и раскрыла книжицу.
Прадед Оксаны всю жизнь увлекался фольклором — собирал легенды, сказания, поверья родного края. Часть его записей и трудов, кстати, уже забрал пожилой сосед из деревни — они с Богданом были давними приятелями. Видимо, эта тетрадь хранилась не в шкафу с книгами, а где-то отдельно и потому по случайности её прихватили вместе с остальными вещами.
