Разговор свернул к соседу снизу — к его вечному ремонту и странным звукам по ночам.
— Анна, забери это, — бросил Олег, даже не отрываясь от экрана телефона.
Я молча собрала тарелки.
— Анна, налей ещё чаю, — добавила Людмила Викторовна тем тоном, которым обычно отдают распоряжения в поезде проводнице.
Налила.
— Да не суетись ты так, — произнёс Олег, обращаясь уже к матери, будто комментировал погоду. — Она всегда бегает без остановки.
Я замерла посреди кухни с чайником в руке. В дверном проёме — двое взрослых, совершенно здоровых людей. Ни один не прикован к стулу. Ни у кого не отнялись руки.
Я вышла и поставила чайник перед Олегом.
— У тебя есть руки, — сказала спокойно, почти тихо.
Людмила Викторовна подняла взгляд. Олег посмотрел на меня тем холодным, предупредительным выражением, которое означало: «позже обсудим». Но промолчал. Скандалить при матери он не решился. И я это понимала.
Свекровь уехала ближе к пяти. Я привела кухню в порядок, уложила Софию спать раньше обычного и вошла в спальню.
Олег лежал, уткнувшись в телефон.
— Зачем ты так при маме? — произнёс он, не поднимая головы.
— Так — это как?
— Резко. Неприятно.
— Я просто попросила тебя налить себе чай.
Он наконец перевёл на меня взгляд.
— Ты сказала это специально. При ней.
— Нет, — ответила я. — Я просто устала быть обслуживающим персоналом.
Он отвернулся к стене, демонстративно заканчивая разговор.
Я погасила свет и легла рядом. В темноте потолок казался безразличным, как чужое лицо. Из комнаты Софии донёсся сонный шёпот — она что‑то пробормотала и снова затихла.
В ту ночь во мне что‑то закрылось. Не хлопнула дверь, не скрипнула рама. Просто внутри тихо задвинули засов — на терпение, на надежду, на привычку всё объяснять и сглаживать.
На следующий день написала Юлия: «Ты как?»
Я ответила коротко: «Нормально».
В ответ пришло голосовое. Я слушала его в наушниках по дороге в супермаркет.
«Анна, я при встрече кое‑что тебе передам. Не выбрасывай сразу. Просто положи и пусть лежит. На всякий случай, хорошо?»
Мы пересеклись в среду у метро — между моей работой и её офисом. Юлия молча протянула мне небольшую карточку из плотной бумаги с синим шрифтом: имя, номер телефона, адрес. Адвокат. Семейные вопросы.
— Юль…
— Просто держи у себя, — спокойно повторила она. — В кошелёк. И забудь.
Я сунула визитку между скидочной картой кофейни и старым аптечным чеком. Подумала, что это перебор. Потом перестала об этом думать — до корпоратива оставалось десять дней, нужно было продумать меню.
В пятницу я поднялась в восемь утра.
Холодец — минимум три часа на плите, иначе не схватится. Значит, ставить сразу. Пока варится — тесто для пирогов, две начинки: капуста и яблоки. Рыбу под маринадом тоже нужно приготовить заранее, чтобы успела пропитаться. Плюс два салата. Нарезку — в самом конце, чтобы не заветрилась.
Олег уехал на работу. Софию с утра отвезла к маме — пусть гуляют, ребёнку незачем целый день сидеть среди кастрюль и запахов. В квартире воцарилась тишина.
Я готовила без пауз.
Сначала бульон — на медленном огне. Затем замес теста. Пока оно поднималось — занялась маринадом. Рыбу обжарила, дала остыть. Пироги отправила в духовку. Пока они пеклись — первый салат, слоёный и трудоёмкий. Второй проще, но резать пришлось долго. Проверила посуду, ножи, тарелки.
В два часа дня я сполоснула последнюю сковороду и присела на табурет. Шесть часов у плиты. Пальцы пахли укропом и рыбой.
К шести пришёл Олег. Прошёл на кухню, приподнял крышки кастрюль.
— Неплохо. Только холодец будто жидковат.
— В холодильнике застынет.
— Ну, смотри.
Он ушёл переодеваться. Вернулся уже в пиджаке — встречать гостей.
Первыми появились Сергей со Светланой. Я вышла поздороваться, вытерев ладони полотенцем.
— Анна, там тарелок не хватает, — сказал Олег, не глядя в мою сторону.
Я снова ушла на кухню.
Гости подтягивались постепенно. К восьми за столом сидело десять человек. Смех, разговоры о рыбалке, о новой машине, о планах на лето. Негромкая музыка фоном. Всё это доносилось до меня сквозь стену, пока я домывала посуду.
В семь двадцать — первый окрик.
— Анна! Принеси закуску, ту, с рыбой!
Вынесла, поставила, вернулась.
В семь сорок пять — второй.
— Анна, убери с края, там тесно!
Собрала тарелки, ушла.
В восемь — третий.
— Анна, холодец можно подавать?
— Сейчас.
Четвёртый, пятый… я перестала считать, когда поймала себя на том, что считаю. Просто выходила и возвращалась. Краем глаза замечала: Олег во главе стола, оживлённый, громкий, смеётся. Коллеги вторят ему. Удачный вечер.
Седьмой раз — без пятнадцати девять. Я только что вынесла горячее — картофель с зеленью — и остановилась в проёме, вытирая руки о фартук.
— Анна, почему так медленно? — громко произнёс Олег. — Люди ждут!
Десять взглядов обернулись ко мне.
Пауза. Три секунды звенящей тишины. Женщина рядом с ним — незнакомая мне — посмотрела с неловким сочувствием. Мужчина напротив поспешно занялся вилкой. Кто‑то сделал вид, что срочно нужно обсудить соседний разговор.
Я поставила блюдо на стол.
Развернулась. Прошла к свободному стулу — рядом с той самой женщиной — и села.
Олег поднял брови.
— Ты что делаешь?
— Ничего, — ответила я спокойно, расправляя салфетку на коленях. — Олег, покажи гостям, где кухня. Там всё открыто, пусть каждый берёт сам, чтобы не заблудились.
