Наталия ответила не сразу — лишь через пару суток.
«Оксан, я расспросила соседку из того подъезда. На первом этаже там живёт женщина, лет тридцати пяти, не старше. Никакой Татьяны Борисовны никто не знает. Квартира у неё в собственности уже года три, хозяйка постоянная, одна. И имя совсем другое. Тебе это зачем?»
Оксана набрала короткое: «Уже не нужно. Спасибо, Наташа».
Телефон она отложила не сразу — подержала в ладони, глядя в одну точку. Потом медленно открыла ноутбук и загрузила детализацию по карте за последние восемь месяцев.
Через час снова позвонил Олег.
— Ну что, перевела?
Она ответила без паузы:
— Пока нет.
— В смысле? Я же сказал, мне сегодня нужно.
— Олег, у меня есть уточнение. По финансам.
В трубке на секунду повисла настороженность — почти неуловимая, но за двадцать три года брака она научилась различать такие оттенки.
— Какое ещё уточнение?
— Ты говорил, что платишь сорок пять тысяч в месяц за квартиру. Те четырнадцать, что я отправляю, — это часть аренды?
— Ну да. Остальное доплачиваю сам.
— Сам, — спокойно повторила она. — А зарплата у тебя сейчас какая?
— Оксан, к чему допрос?
— Я не допрашиваю. Я считаю. Допустим, ты получаешь шестьдесят. Минус сорок пять — остаётся пятнадцать на жизнь. Плюс мои четырнадцать наличными. Итого — двадцать девять свободных денег ежемесячно.
— Ты сейчас что делаешь?
— Работаю с цифрами. Я бухгалтер, если ты забыл.
Молчание.
— Переведи деньги, потом обсудим.
— Нет, — сказала она тихо. — Сначала разберёмся.
Голос её оставался ровным, деловым. Ни упрёка, ни крика. И, похоже, именно это его тревожило.
— Ты мне не доверяешь?
— Я доверяла восемь месяцев подряд. Сто двенадцать тысяч гривен — это серьёзное доверие. Но теперь хочу понять: кто всё‑таки живёт на Второй Промышленной, дом восемь?
Долгая пауза.
— Хозяйка, я же говорил.
— Тетяна Борисовна?
— Да.
— Олег, — произнесла она спокойно, — там нет никакой Тетяны Борисовны. На первом этаже живёт молодая женщина. Квартиру купила три года назад. Я это проверила.
Тишина стала плотной, тяжёлой.
— Кто тебе это сказал?
— Неважно. Ответь лучше ты: куда уходили деньги?
Он молчал. Она слышала только его дыхание — частое, сбивчивое.
— Олег?
— Давай не по телефону. В пятницу приеду — и всё обсудим.
— Хорошо. Приезжай. Я буду дома.
Она нажала «завершить» и осталась сидеть с телефоном в руке.
До пятницы было ещё три дня.
Оксана решила не терять времени. Утром отправилась в банк и попросила полную годовую выписку по их общему счёту. Сотрудница за стойкой — совсем юная — без лишних вопросов распечатала несколько страниц. Оксана аккуратно сложила бумаги и убрала в сумку.
Дома она разложила их на кухонном столе.
Дата. Сумма. Получатель.
Восемь переводов по четырнадцать тысяч — её перечисления Олегу. Но, кроме них, обнаружились и другие списания. Небольшие, зато регулярные: тысяча двести, восемьсот пятьдесят, две тысячи триста. Деньги уходили с общего счёта, к которому у него был такой же доступ. Этот счёт она вела строго — туда откладывались средства на коммунальные, продукты, бытовые расходы. Все траты фиксировались в блокноте.
Теперь она сверяла записи построчно.
Двести шестьдесят — лишние. Полторы тысячи — неучтённые. Девятьсот — непонятно куда. По отдельности мелочь. Но за год набралось почти девять тысяч гривен, исчезнувших вне семейного бюджета.
Она подчеркнула эти строки жёлтым маркером.
Затем позвонила в банк и закрыла Олегу доступ к совместному счёту. Всё заняло несколько минут — сухой голос оператора, подтверждение личности, кодовое слово.
После этого открыла новый счёт — уже только на своё имя. Перевела туда остаток зарплаты, оставшийся на карте.
Поставила чайник. Нарезала хлеб. Села за стол и медленно поела, будто выполняя обязательный ритуал.
Пятница пришла обыденно, без всяких предзнаменований — как любая другая. Олег появился около семи вечера. Ключи у него были, но он позвонил в дверь. И это тоже было знаком — он ещё не решил, как именно войти в этот дом.
