Это было не озарение и не вспышка эмоций — скорее холодный, безупречно чёткий вывод. Всё завершилось. Человек рядом с ней больше не был мужем — только суетливой фигурой, готовой обменять её уважение на одобрительный жест тех, кого он мысленно возвёл в ранг вершителей судеб.
Оксана бесшумно поднялась из‑за стола. Ножки стула с тихим скрежетом прошлись по паркету, заставив несколько голов обернуться.
— Прошу прощения, — спокойно сказала она, не глядя ни на кого конкретно. — Мне нужно уйти.
Она не торопилась и не медлила — просто развернулась и направилась к выходу. Плечи расправлены, шаг уверенный. Олег дёрнулся следом, но почти сразу передумал: поправил узел галстука, натянул улыбку и сделал вид, что ничего особенного не произошло.
Снаружи оказалось прохладно. Сырой ветер скользнул под лёгкую ткань платья, растрепал волосы. Оксана спустилась по каменным ступеням к почти пустой стоянке, достала телефон и нажала на кнопку быстрого вызова.
Ответили сразу.
— Пап… — голос всё же выдал напряжение. — Забери меня. Я в клубе на Приозёрном шоссе.
— Буду через пятнадцать минут, — коротко ответил Игорь Соболев и отключился.
Она не вернулась под крышу. Осталась стоять у декоративной решётки, вслушиваясь в шелест листвы и отдалённый гул трассы. Холод касался кожи, но внутри разливалось странное, устойчивое спокойствие — как после окончательного решения, которое давно назревало.
Через четырнадцать минут тишину разрезал низкий рокот моторов. По аллее медленно выехали два массивных чёрных внедорожника. Охрана у въезда даже не попыталась остановить их — шлагбаум поднялся мгновенно. Такие номера в городе знали и предпочитали не задерживать.
Машины остановились в нескольких шагах от Оксаны. Из первой вышел крепкий мужчина в строгом костюме, открыл заднюю дверь и без слов отступил.
В салоне пахло дорогой кожей и чем‑то едва уловимым — сдержанным, статусным. Игорь Соболев сидел справа. Он не стал расспрашивать. Лишь внимательно посмотрел на бледное лицо дочери, на сжатые губы, и накрыл её руки своей тяжёлой ладонью.
— К нам? — негромко уточнил он.
— Домой, пап, — ответила она.
Внедорожники синхронно развернулись и покинули территорию клуба.
Этот отъезд не остался незамеченным. Владислав Лапин стоял на открытой террасе ресторана, спасаясь от духоты зала, и проводил кортеж внимательным взглядом. Его память, привыкшая складывать связи и лица в единую картину, наконец выдала ответ. Черты, взгляд, осанка — и теперь эти машины. Всё совпало.
Брокер поспешил обратно в зал. Он наклонился к Тарасу Игнатьевичу и негромко произнёс несколько фраз. Хозяин вечера медленно отложил приборы. Тень легла на его лицо. Он перевёл тяжёлый взгляд на Олега, который в этот момент пытался поддерживать беседу с соседом, изображая беззаботность.
Тарас Игнатьевич прекрасно помнил Игоря Соболева — и его манеру решать вопросы. В деловом мире не прощают тем, кто не понимает, чью территорию пересёк.
Он сделал знак начальнику охраны.
Спустя пару минут к столику подошёл высокий мужчина в идеально сидящем костюме и вежливо коснулся плеча Олега.
— Олег Юрьевич, — произнёс он ровным тоном. — Тарас Игнатьевич просит вас покинуть клуб. Немедленно.
Улыбка медленно исчезла с лица Олега.
— Простите? Вероятно, недоразумение. Я могу обсудить…
— Ваш автомобиль уже подан. Прошу пройти к выходу.
Спорить было бессмысленно.
Оказавшись один на ветреной парковке, Олег лихорадочно набрал номер жены. Телефон молчал — абонент вне зоны доступа. Он попытался дозвониться партнёру, оставшемуся внутри, но и там ответом была тишина.
Настоящие трудности начались во вторник.
Утром, в съёмном офисе, раздался звонок. Представитель холдинга Тараса Игнатьевича сухим, официальным голосом уведомил Олега о том, что все предварительные договорённости по их совместным проектам подлежат немедленному пересмотру.
