Будто она уже не хозяйка в собственном доме, а беспомощная старуха, чьё слово ничего не значит.
Вечер тянулся вязко и мучительно. Оксана убрала почти нетронутые тарелки в холодильник, тщательно перемыла посуду и ещё долго терла раковину, пока металл не засиял — лишь бы занять руки и не думать. Потом остановилась у окна. Во дворе, под жёлтым пятном фонаря, стоял её кроссовер. Серебристый кузов мерцал в сыром воздухе. Она вспомнила, какой ценой он ей достался: сколько лет экономии, отказов от отпусков у моря, бессонных ночей за бухгалтерскими отчётами. Каждая премия шла в копилку, каждая подработка приближала к цели. Этот автомобиль был не просто средством передвижения — он стал символом её самостоятельности, доказательством, что она может рассчитывать только на себя. И теперь отдать его по прихоти Олены, ради их планов и амбиций, значило перечеркнуть собственные усилия.
Ночь прошла тревожно. Сон приходил короткими, беспокойными обрывками. Ей мерещились бесконечные бумаги с расплывшимися строками, строгие люди в безликих костюмах, настойчиво подсовывающие документы для подписи. Она проснулась ещё до рассвета с тяжёлой головой и глухим ощущением, будто надвигается буря.
Утро встретило серостью. Небо нависло низко, мелкий холодный дождь сеялся без остановки. Оксана сварила крепкий кофе, надеясь привести мысли в порядок. Часы на стене показывали половину десятого — до времени, назначенного Тарасом, оставалось тридцать минут.
Она ни на секунду не сомневалась, что сын встречу не отменит. Упрямство всегда было его слабостью. Признать ошибку он не умел. Скорее всего, рассчитывал на эффект неожиданности: поставить её перед фактом, когда покупатель уже будет стоять на пороге с наличными, а отступать станет «неудобно».
Оксана не стала переодеваться в домашнее. Она выбрала строгие тёмные брюки и мягкий кашемировый свитер, аккуратно уложила волосы. Из кармана вчерашнего кардигана достала ключи и техпаспорт, положила их на стол перед собой. Всё должно быть открыто и честно. Она была готова к разговору.
Ровно в десять раздался звонок домофона. Резкий сигнал прорезал тишину квартиры. Оксана неторопливо подошла к трубке и нажала кнопку открытия, даже не спрашивая, кто пришёл. Ответ ей был известен.
Спустя пару минут на площадке послышались шаги и приглушённые голоса. Звонок в дверь. Она повернула ключ и распахнула створку.
Перед ней стояли трое. Тарас выглядел напряжённым, под глазами — тёмные круги. Олена держалась чуть поодаль, губы сжаты в тонкую линию, руки скрещены на груди. Между ними — незнакомый мужчина лет сорока с лишним, в плотной кожаной куртке и с барсеткой под мышкой. Его взгляд был спокойным, оценивающим.
— Доброе утро, мам, — нарочито бодро произнёс Тарас, шагнув внутрь. — Мы приехали. Это Богдан. Вчера обсуждали с ним продажу машины.
Мужчина кивнул.
— Здравствуйте. Богдан. Насколько я понимаю, вы владелица автомобиля? Тарас сказал, что вы решили продать. Я уже осмотрел машину во дворе — состояние отличное. Если всё в силе, можем оформить договор прямо сейчас. Деньги с собой.
Оксана посмотрела на него внимательно. Перед ней был обычный человек, который поверил словам её сына и приехал за покупкой. Ей стало неловко за потраченное им время.
Она не отступила вглубь квартиры, оставшись в проёме двери.
— Здравствуйте, Богдан, — спокойно сказала она. — Мне жаль, что вы оказались втянуты в эту ситуацию. Мой сын поспешил с выводами. Автомобиль не продаётся. Ни сегодня, ни в ближайшем будущем.
Лицо покупателя вытянулось, улыбка исчезла.
— Простите, но как это? Тарас, мы же договорились. Цена согласована. Ты сказал, что мама не против, просто оформлением занимаешься сам, чтобы её не беспокоить.
Тарас заметно покраснел и начал суетиться.
— Богдан, подожди, не горячись. Это эмоции. Мама просто переживает, она к машине привязалась. Сейчас всё уладим. Мам, не устраивай сцену при человеке. Я договор принёс.
Он вытащил из внутреннего кармана сложенный лист и развернул его.
— Вот стандартный бланк купли-продажи. Тебе нужно только расписаться. Все данные я уже вписал. Богдан отдаёт деньги — и вопрос закрыт. Мам, не ставь меня в неловкое положение.
Олена шагнула вперёд, оттеснив мужа плечом.
— Оксана Петровна, что вы делаете? Человек стоит с наличными! Из‑за ваших капризов мы срываем сделку. Подпишите — и всё. Мы же обещали, что позже купим вам другую машину.
Оксана ощущала, как внутри медленно поднимается холодная, жгучая волна ярости, но внешне оставалась абсолютно спокойной. Она смотрела прямо на Богдана, словно разговаривая только с ним, игнорируя взволнованные голоса сына и невестки.
