Эта ясность не оставляла места ни сомнениям, ни жалости.
Все прошедшие годы Оксана находила ему оправдания: называла его безынициативность «поиском себя», нерешительность — «тонкой душевной организацией». Она верила, что рядом с ней живёт человек творческий, просто запутавшийся. А оказалось — банальный трус, готовый украсть у собственной жены.
Она вышла в гостиную. На экране планшета ещё светился зелёный индикатор активного соединения. Оксана спокойно коснулась дисплея и прервала звонок.
Тишина в квартире стала почти физически ощутимой. Из спальни доносился лишь нервный шелест бумаг — Олег торопливо что‑то перебирал.
Она подошла к двери. Пол под её ногами остался беззвучным.
— Подрядчики перенесли поставку бетона, — произнесла она ровно, без оттенков.
Олег вздрогнул так, что плечом задел шкаф. Папка цвета тёмной карамели выскользнула из рук, документы рассыпались веером по полу. Он резко обернулся. Лицо мгновенно утратило краски, став меловым.
— Оксана… ты… почему ты уже дома?
— График сдвинулся, — она прислонилась к косяку и посмотрела на него сверху вниз, хотя они были одного роста. — Что потерял?
Его кадык нервно дёрнулся. Он попытался изобразить беспечную улыбку, но она вышла жалкой.
— Да ничего особенного… свои бумаги искал. Куда‑то задевал.
— Конечно.
Она не отводила взгляда. Так смотрят инженеры, обнаружившие трещину в несущей стене.
— А как поживает брокер? Уже сбрасывает цену?
Кровь окончательно отлила от его лица. Глаза заметались.
— Какой ещё брокер?
— Тот, которому понадобились фото моих оригиналов. Чтобы оформить залог по серой схеме и побыстрее.
Воздух в комнате будто загустел. Олег открыл рот, но слова не вышли. Страх быстро сменился раздражением — дешёвой попыткой пойти в атаку.
— Ты подслушивала? — голос его стал выше, резче. Он шагнул к ней, стараясь выглядеть внушительно. — В собственном доме стояла под дверью? Это уже паранойя! Тебе лечиться надо!
— Я зашла в гостиную и услышала, как мой планшет дублирует твой разговор, — холодно ответила она. — Я услышала, как мой муж собирается повесить чужой долг на мою недвижимость.
— Ты всё перевернула! — он резко махнул рукой. — Это Тарас наговорил глупостей! Я бы никогда не тронул твои документы! Я просто… хотел проверить!
— «Женщины в юридических тонкостях ничего не понимают. Покричит — и простит». Это тоже Тарас сказал? А ты в это время открывал шкаф.
Олег начал ходить по комнате, наступая на разбросанные свидетельства о праве собственности.
— Мы бы через месяц всё закрыли! Тарас всё рассчитал! У него трудный период! Мы же родные!
— Олег, — её голос стал тише, но от этой тишины по коже шёл холод. — Когда человек готов украсть у жены документы — это не трудности. Это дно.
Поняв, что прежние приёмы не действуют, он выпрямился, расправил плечи и выдал последний аргумент, будто заранее репетировал:
— Знаешь что? Если для тебя бетонные коробки важнее людей… если ты способна бросить моего брата… тогда я подаю на развод! Немедленно! Я не собираюсь жить с бесчувственным механизмом!
Он тяжело дышал, ожидая, что она испугается, станет оправдываться, просить сохранить семью.
Оксана спокойно поправила манжет рубашки.
— Развод — разумное решение. Я согласна.
Его уверенность рассыпалась в одно мгновение.
— Ч-что?
— Я сказала: согласна. Заявление подадим онлайн. Это займёт не больше десяти минут. Детей у нас нет. Делить нам, по сути, нечего.
— Как это нечего? — голос сорвался на визг. — А квартира? Мы здесь семь лет прожили! Я проводку менял, балкон утеплял! Это всё совместное имущество!
