Рулетка дрогнула в его пальцах. Увидев меня, Олег побелел — лицо стало таким же меловым, как свежая шпаклёвка на стенах. Тетяна, устроившаяся на новом подоконнике, неловко дёрнулась и уронила пластиковый стакан с чаем — тот покатился по полу, оставляя липкую дорожку.
— Оксана?.. — голос у него сел. — Ты… как ты здесь оказалась? Ты же на работе должна быть…
— Работа никуда не денется, Олег, — ответила я спокойно и даже улыбнулась. Пожалуй, так искренне я не улыбалась уже несколько лет. — Захотелось лично посмотреть, во что превратились мои сапоги, детский завтрак без творога и мои собственные нервы.
Я прошла вперёд, не спеша, осматривая просторную кухню-гостиную, где ещё пахло краской и чужим уютом.
— Отличный выбор, Тетяна. Понимаю, куда ушли те три тысячи гривен «на лекарства». Эти розетки и правда выглядят целебно.
— Оксан, подожди, я всё объясню! — Олег шагнул ко мне, пытаясь ухватить за руку. — Это вложение! Я хотел сделать сюрприз. Потом бы и нам что-нибудь купили…
— Сюрприз удался, — перебила я. — Только есть один нюанс. Пока ты «вкладывал» мои деньги и наши сбережения в мамино благополучие, я тоже времени не теряла.
Из сумки я достала аккуратную стопку бумаг.
— Здесь — все переводы на твою карту за последние три года. До копейки. А это — копия договора купли-продажи. Оплата наличными, в период брака. И знаешь, что сказал юрист, к которому я зашла сегодня утром?
Олег шумно сглотнул. Тетяна демонстративно схватилась за грудь, будто ей внезапно стало дурно.
— Он сказал, что прятать совместно нажитое имущество, переписывая его на родственников, — крайне неразумно. Особенно если «владелица» живёт на одну минимальную пенсию.
Я подошла к свекрови почти вплотную.
— Вы мечтали о новоселье? Оно обязательно состоится. Только, боюсь, сценарий вам не понравится.
Повернувшись к Олегу, я добавила:
— Домой можешь не возвращаться. Через час поменяю замки. Часть твоих вещей уже стоит на лестнице. Остальное заберёшь завтра — если успеешь раньше тех, кому они нужнее.
— Ты не имеешь права! — он наконец вышел из ступора. — Та квартира и моя тоже!
— Та — возможно, — кивнула я. — А эта? — я обвела рукой голые стены. — Эта станет предметом долгого и очень неприятного раздела имущества. И ещё завтра я загляну в налоговую. Интересно будет послушать, как ты объяснишь покупку недвижимости на миллионы при «нулевой» официальной зарплате и вечных рассказах о кризисе.
Я вышла, не оглядываясь. Старые сапоги вдруг перестали казаться мне позором. В них я шла по коридору новостройки так, будто это был мой собственный дворец.
Но я понимала: это лишь первый шаг. Олег не из тех, кто сдаётся без боя. И у него, как выяснилось, оставался ещё один козырь — о нём я узнала вечером, когда открыла наш общий ноутбук.
Сменив замки и запершись в опустевшей квартире, где всё ещё витал запах предательства, я сразу включила компьютер. Олег всегда считал меня «безнадёжной в технике» и никогда не выходил из своих аккаунтов. То, что я увидела, заставило кровь стынуть.
Квартира для матери оказалась лишь частью схемы. История браузера и переписки в мессенджерах рассказали куда больше. Уже полгода он не работал в той самой «тонущей» фирме. Он перешёл к конкурентам, занял должность топ-менеджера и получал оклад, о котором я даже не подозревала. А мне продолжал жаловаться на отсутствие денег и просить «потерпеть», чтобы, как оказалось, откладывать средства на собственную, отдельную жизнь.
Но и это было не всё. В сообщениях с сестрой — той самой Любовью — он детально обсуждал, как оформить дарственную от матери на неё, чтобы при разводе я не смогла претендовать ни на один метр.
«Пусть Оксана и дальше сидит на овсянке — фигуре полезно», — писал он.
«Квартиру запишем на маму, потом она перепишет на тебя. Оксана юридически ноль, в суд не сунется».
Я медленно опустила крышку ноутбука. В груди разливался ледяной холод, и вместе с ним приходило понимание: он не просто обманывал меня — он тщательно и хладнокровно выстраивал план моей полной беспомощности.
