Я окинула его взглядом — выпирающий живот, врезавшийся в ремень, багровое лицо, тяжёлые отёки под глазами. Какой уж тут «молодой человек». Но для Марии он, разумеется, был почти юнцом — пока приносил деньги. И ведь расплачивался он, по сути, моими средствами: последние три года половину зарплаты он перестал переводить на карту, ссылаясь то на бензин, то на «рабочие обеды».
В висках вдруг болезненно застучало — резко, сухо, будто внутри головы щёлкнули выключателем.
— Олег, выйди отсюда. И свою спутницу забери. Бумаги получишь. В судебном порядке.
— Ты с ума сошла?
— Через суд, Олег. Отныне всё — исключительно через суд. И рубашки свои будешь забирать по описи, и носки, и мифическую «половину» квартиры. С печатью, подписью и датой.
Мария усмехнулась:
— Вы правда думаете, что сможете что-то отсудить? Квартира оформлена на него.
— Девушка, — я повернулась к ней, и, видимо, в голосе прозвучало нечто такое, что она невольно сделала шаг назад, — выйдите, пожалуйста, в коридор. Я разговариваю с мужем. Формально он пока ещё мой.
Олег потянул её за рукав. Она нехотя вышла на лестничную площадку. Он остался.
— Оксана, не надо горячиться. Мы же можем договориться по-человечески.
— Можем. Только «по-человечески» — это не «отдай документы и освободи жильё». Это — сесть и честно посчитать, кто сколько вложил, а потом разделить. Давай считать?
Он отвёл глаза и промолчал.
— Понятно. Не хочешь — не надо. Я сама всё подсчитаю. Ты знаешь, я в этом не промах.
Я закрыла дверь и дважды провернула ключ. Прислонилась к холодной поверхности спиной.
В квартире стояла тишина. Из кухни доносилось привычное гудение холодильника. В воздухе ещё витал запах борща — тот самый, который я сварила в субботу и так и не доела.
Я медленно опустилась на пол. Слёз не было. Вместо них — цифры. Два миллиона семьсот тысяч плюс ремонт в 2012-м — четыреста тысяч. Кухонный гарнитур в 2015-м — двести десять. Балкон в 2019-м…
Во мне включился бухгалтер. Жена внутри молчала.
Через какое-то время я поднялась, взяла телефон и вызвала мастера по замкам. Он приехал примерно через час и заменил сердцевину. Две тысячи триста гривен. Я аккуратно занесла сумму в тетрадь расходов — привычки не исчезают даже в кризис.
Вечером позвонила дочь.
— Мам, папа говорит, ты его не впускаешь.
— Не впускаю.
— Мам, ну он же…
— София, у меня к тебе просьба. Не вмешивайся. Пожалуйста. Я разберусь сама.
Она помолчала, а потом тихо ответила:
— Ладно, мам.
И это короткое «ладно» впервые за последние дни согрело меня.
Спустя две недели пришла повестка.
«Иск о разделе совместно нажитого имущества». Олег претендовал на половину квартиры, половину дачи (которой у нас никогда не было — видимо, для солидности добавил), и ещё потребовал компенсацию морального вреда за замену замков.
Я прочла документ и, к своему удивлению, рассмеялась. Впервые за месяц.
После этого отправилась к юристу. Не к знакомым — от них слишком много лишних разговоров, — а к постороннему специалисту по объявлению. Женщина лет сорока, строгий серый жакет, спокойный взгляд. Звали её Наталия Сергеевна.
Я выложила перед ней папку — ту самую, что собирала восемнадцать лет. Привычка хранить каждую бумагу оказалась кстати.
— Свидетельство о праве на наследство от 2007 года, — поясняла я, передавая документы. — Банковская выписка о поступлении двух миллионов семисот тысяч гривен на мой счёт. Договор купли-продажи квартиры — ровно на эту сумму, месяц в месяц. Квитанции за ремонт с 2012 года. Чеки на кухню. Договор с бригадой по остеклению балкона. Платёжки за коммунальные — которые, к слову, последние шесть лет оплачивала я со своей зарплаты в пятьдесят восемь тысяч, пока он, как выражался, «инвестировал в отношения».
Наталия Сергеевна внимательно листала бумаги, почти не задавая вопросов. Потом подняла глаза:
— Оксана Павловна, скажите, зачем вы всё это так тщательно сохраняли?
— Я бухгалтер, — спокойно ответила я. — У меня ничего не выбрасывается.
Она улыбнулась — по-настоящему, одобрительно.
— У вас очень сильная доказательная база. Думаю, речь пойдёт не о половине, а о признании квартиры полностью вашей.
Я кивнула и добавила:
— Есть ещё один нюанс. Я поручитель по его автокредиту. С 2022 года. «Тойота», срок три года, осталось платить одиннадцать месяцев. Можно ли отказаться от поручительства?
Юрист задумалась.
— В одностороннем порядке — нет. Но вы вправе уведомить банк о существенном изменении обстоятельств, в том числе о разводе. Скорее всего, кредитная организация потребует от него либо предоставить другого поручителя, либо досрочно закрыть долг. И если он не сможет выполнить ни одно из условий…
