Под напором его уговоров они уже отдали Богдану все накопления до последней гривны, заняли у знакомых, лишь бы покрыть его автокредит, но запросы сына только увеличивались. Ему всё было мало.
Когда мать окончательно осознала, что он не блефует и действительно готов выставить их жильё на продажу, у неё случилась настоящая паника. В тот же пятничный вечер она, рыдая и задыхаясь, набрала номер старшей дочери.
Оксана долго слушала бессвязный поток слов, перемежаемый всхлипами. Тарас, заметив, как меняется выражение её лица, молча убрал планшет в сторону. Он привык решать проблемы быстро и без сантиментов: как владелец крупной логистической фирмы, он не переносил бесконечных семейных истерик.
— Собирайся, — коротко произнёс он, уже беря ключи от автомобиля. — Поедем отстаивать квартиру твоих родителей от великого «инвестора».
В родительском доме их встретила удушающая тишина. Мать на кухне дрожащими руками отсчитывала капли корвалола, отец сидел перед выключенным телевизором, уставившись в чёрный экран. Богдан развалился на диване, лениво листая ленту в телефоне. София, с заметно округлившимся животом, устроилась в кресле и нервно комкала край пледа, будто пыталась спрятаться в складках ткани.
Тарас не стал растягивать разговор. Он прошёл в гостиную, придвинул стул и сел напротив шурина.
— Завтра к восьми утра жду тебя на моей базе, — произнёс он ровным, холодным голосом. — Вещи приготовь сегодня.
В глазах Богдана вспыхнуло ликование. Он мгновенно выпрямился, отбросил телефон и расплылся в довольной улыбке, решив, что для него выбили «тёплое» место.
— Вот это по-родственному! Я знал, что семья не подведёт! — оживился он. — Какая позиция? Руководящая? Может, развитие направления? У меня как раз есть пару идей по оптимизации логистики…
— Кладовщик третьей категории, — перебил его Тарас ледяным тоном. — Четвёртый склад. Пять рабочих дней через два выходных. С восьми утра до восьми вечера. Перерыв — сорок минут. Учёт строгий, камеры повсюду. Зарплата — ровно такая, чтобы снять скромную однокомнатную квартиру в спальном районе, обеспечивать жену и постепенно закрывать долги.
Слова упали в комнату тяжёлым грузом. Повисла звенящая пауза. Лицо Богдана сначала побледнело, затем пошло пятнами.
— Ты серьёзно? — захлебнулся он. — Я предприниматель! У меня диплом! Я не собираюсь таскать коробки за гроши вместе с грузчиками! Это унижение! Мама, скажи им!
Мать нерешительно выглянула из кухни:
— Тарас, ну может, не так строго… У него способности, ему бы в офис, с документами работать…
— Мама, хватит! — неожиданно жёстко оборвала её Оксана. За много лет она впервые позволила себе говорить таким тоном. — Ему двадцать семь, он не ребёнок. Он спустил ваши деньги, набрал долгов и теперь шантажирует вас продажей квартиры. Никаких кресел и кабинетов. Либо выходит на работу и начинает жить по средствам, либо ищет другое место, где будет строить свои грандиозные планы.
