Пауза затянулась так надолго, что я уже решила — звонок оборвался. В трубке слышалось лишь её дыхание, неровное, будто она внезапно разволновалась.
— Мам? Ты меня слышишь?
— Слышу, — отозвалась она после паузы. — Олег Петрович… Это человек из прошлого. Давний знакомый нашей семьи.
— Странно, что я ни разу о нём не слышала. Он оплатил мой первый год в университете. Тогда это были огромные деньги. Я хотя бы могла поблагодарить его.
— Он просил не посвящать тебя в это, — тихо сказала мама. — Просто помог — и всё. Сказал: «Пусть девочка учится. Когда-нибудь сочтёмся». Я пыталась вернуть долг, но он отказался. Уверял, что это не мне, а тебе подарок.
— А где он сейчас? С ним можно связаться?
Я уловила её тяжёлый вздох, затем негромкий звон фарфора — видимо, она поставила чашку на блюдце.
— Он уехал ещё в начале двухтысячных. Куда-то на север страны. Мы постепенно перестали общаться. Сначала редкие звонки, потом и они прекратились. Адреса он не оставил.
— Почему ты никогда о нём не рассказывала? Кто он для тебя?
— Это долгая история, доченька. Давай в другой раз. Я устала.
Я не стала давить. Попрощалась и отключилась, но внутри всё кипело. «Старый знакомый семьи» — слишком расплывчато. Если он был просто другом, почему его имя ни разу не всплыло за все годы? Почему мама так напряглась? И отчего, когда понадобились деньги, она не обратилась к бабушке с дедушкой или к отцу, а пошла к постороннему мужчине?
На следующий день я позвонила папе. Он ответил быстро, как всегда коротко и по делу. На заднем плане грохотала стройка — он до сих пор работал прорабом.
— Пап, привет. Скажи, когда я поступала, кто помог с оплатой?
Он замялся. Щёлкнула зажигалка, послышался затяжной вдох.
— Мы с твоей матерью тогда уже почти не общались… Она сказала, что нашла какого-то благотворителя. Я не вникал. А что?
— Нашла платёжку. Там указано имя — Олег Петрович Сергеев. Тебе знакомо?
— Сергеев… — он задумался. — Нет, не припоминаю. Может, кто-то из её коллег? Она же в библиотеке работала, там полно разных людей. Честно, я не в курсе. После развода мы редко пересекались. Прости.
Я закончила разговор с ощущением пустоты. Отец, похоже, действительно ничего не знал — да и вряд ли когда-то интересовался.
Любопытство не отпускало. Я снова принялась перебирать старые бумаги и на самом дне коробки наткнулась на фотоальбом в потёртой бархатной обложке. Страницы пахли пылью и временем. Я листала снимки: мама в юности — стройная, с длинной косой, в лёгком платье; я — крошечная, с огромными бантами на утреннике; бабушка с дедушкой, чьи лица уже почти стёрлись из памяти.
И вдруг — фотография, от которой у меня перехватило дыхание. Молодая мама смеётся, стоя рядом с высоким мужчиной в очках. Их пальцы переплетены, и в этом жесте нет ничего случайного. У него мягкий взгляд, открытая улыбка, немного сутулые плечи. На обороте аккуратной синей ручкой выведено: «С Олегом. Май 1985».
Олег. За десять лет до моего рождения. Значит, их связывало нечто большее, чем просто знакомство. По тому, как они держались за руки, было ясно — это не дружба. Кто он? Первая любовь? Несостоявшийся муж? Почему его не оказалось рядом позже, но именно он пришёл на помощь в самый трудный момент и снова исчез?
Я вновь набрала мамин номер. На этот раз говорила мягко, осторожно.
— Мам, я нашла фото. Ты и Олег Петрович. Май восемьдесят пятого. Вы держитесь за руки. Пожалуйста, расскажи правду. Я должна знать.
Долгое молчание. Где-то за её спиной кричали чайки — значит, она вышла к морю. Потом её голос стал тихим, почти шёпотом:
— Он был моим женихом. Ещё до встречи с твоим отцом. Мы собирались пожениться, но всё сложилось иначе. Он уехал на Север — работать на нефтяных месторождениях. Хотел заработать на жильё и нашу будущую свадьбу.
