— …опустошали наш холодильник подчистую! — продолжила Оксана, даже не повышая голоса, но каждое слово било точно в цель. — Вы хоть однажды принесли сюда что-то своё? Хоть пакет молока? Кроме аппетитов, которые не знают дна?
Тарас не выдержал и разразился смехом — искренним, громким, до слёз. Он даже прислонился к стене, чтобы не потерять равновесие.
Валентина побледнела, её губы задрожали. Возразить было нечем, и она поспешно ухватилась за другую тему, будто за спасательный круг.
— А автомобиль? Если бы не мы… — начала она, стараясь придать голосу значительность.
— Мам, серьёзно? — прищурился Тарас. — Ты сейчас о чём? О том, как мы бесплатно работали вашими водителями? Вам ведь никто не запрещал пользоваться общественным транспортом. У нас, к слову, тоже есть свои дела, помимо того чтобы возить вас по магазинам. И, кстати, за бензин вы ни разу даже не заикнулись заплатить.
— Я на тебя смотрю и не узнаю! — вспыхнул Олег. — Ты что, против родных пошёл? Должен был первым заявить, что квартиру в Киеве нужно продать и разделить деньги между всеми! А ты… тряпка!
Оксана, с трудом сдерживая новую волну смеха, спокойно ответила:
— Ваш сын ведёт себя абсолютно разумно. И, в отличие от некоторых, понимает простую вещь: к той квартире вы не имеете ни малейшего отношения.
Валентина вскочила так резко, что стул заскрипел. Лицо её перекосилось от злости. Посыпались обвинения — в неблагодарности, жадности, чёрствости. Голос сорвался на визг, но Оксана оставалась невозмутимой, будто наблюдала плохо поставленный спектакль.
И вот, как финальный аккорд этого фарса, Валентина выкрикнула:
— Клянусь, ноги моей больше здесь не будет!
Тарас мгновенно схватил телефон.
— Отлично, мам! Тогда давай официально: обещай, что не появишься ни в нашем доме, ни у нашего холодильника, ни рядом с нашей машиной. Будь последовательной. А теперь… вам пора.
Позже Оксана ещё долго пересматривала запись и не могла удержаться от смеха. Вот уж действительно — редкий «подарок судьбы» в лице таких родственников.
