Его самоуверенность казалась такой непоколебимой, что на секунду я почти согласилась с его логикой. И правда, куда мне податься с младенцем на руках, в квартире, обременённой кредитами? Мысль эта обволакивала, как душное ватное одеяло в разгар июльской жары — тяжёлая, липкая, лишающая воздуха.
Вечер я провела как автомат: кормила, мыла посуду, укачивала ребёнка. Но параллельно во мне шёл совсем иной процесс — спокойный, трезвый, без истерик. Я перебирала в памяти все обещания Назара: «через неделю выйду на работу», «я просто в поиске себя», «вот закончу курс — и всё изменится». Курсы, к слову, оплачивала я. Постепенно муж превратился в нечто вроде декоративного цветка: стоял на одном месте, требовал регулярного «полива» в виде пива и «подкормки» домашними ужинами, а пользы — ноль.
Утром звонок раздался ровно в девять. На пороге возникла Галина Петровна — величественная, как старинный буфет из красного дерева. От неё тянуло нафталином и терпким ароматом «Красной Москвы». В руках — баулы, в глазах — уверенность хозяйки положения.
— Олена, солнышко, подвинься-ка, — прогудела она, мягко, но решительно оттесняя меня в сторону кухни. — Ох, ну и духота у вас! Ребёнком и кислым тянет. Надо срочно проветрить. Назар, неси сумки в комнату с цветочными обоями.
Назар вдруг проявил чудеса расторопности — схватил чемоданы, будто ждал команды.
— Конечно, мам. Оксана, что застыла? Поставь Галине Петровне чай. И нормальный, пожалуйста, а не ту траву, что ты обычно завариваешь.
Я наблюдала, как они распоряжаются в моей квартире, словно давно всё решили без меня. И неожиданно ощутила странную лёгкость. Будто канат, который тянул меня ко дну, кто-то перерезал. Их наглость перестала пугать — она стала предсказуемой. А значит, управляемой.
— Чай? Разумеется, — мягко откликнулась я. — И пирожные найдутся. Проходите в гостиную, сейчас всё принесу.
Два последующих часа напоминали затянувшийся обряд изгнания — только изгоняли, по всей видимости, меня. Галина Петровна методично проходилась по шторам, по «неправильному» режиму дня малыша («Мы в пять месяцев уже борщ пробовали!»), по моему уставшему виду. Назар согласно кивал, воодушевлённый материнской поддержкой. Он даже позволил себе снисходительную шутку о моём «декретном мышлении», якобы неспособном оценить масштаб их продуманного плана.
Когда чашки опустели, я спокойно поднялась и вытерла ладони кухонным полотенцем.
— А знаете, Назар прав, — произнесла я ровно. — Размах замысла я и правда не оценила. Галина Петровна, скажите, а почему вы вдруг решили сдавать свою квартиру именно сейчас?
— Так зубы лечить надо, — она постучала костлявым пальцем по челюсти. — Сейчас всё дорого. Да и Назар сказал, что ты только обрадуешься моему приезду. Мол, сама звала, просила помочь.
Я перевела взгляд на мужа. Назар чуть покраснел.
