Следующий звонок я сделала Анне — единственному человеку, к кому могла поехать без лишних объяснений.
— Вика? Что произошло? — по её тону было понятно: она сразу уловила, что дело серьёзное.
— Можно я переночую у тебя? Мы с Тарасом сильно поссорились.
— Даже не спрашивай. Приезжай. Сейчас чайник поставлю.
Я вышла на улицу, остановила такси. Вечерний Киев тянулся за стеклом размытыми огнями витрин и фонарей. В салоне пахло бензином и освежителем воздуха, а внутри у меня всё кипело. Телефон дрогнул в ладони — сообщения от Тараса сыпались одно за другим.
«Ты где?»
«Вика, давай спокойно поговорим».
«Перестань дурить и возвращайся домой».
Я не ответила ни на одно.
У Анны на кухне было тепло и тихо. Я держала кружку с чаем, пересказывала события вечера, стараясь говорить ровно. Она слушала молча, лишь изредка качала головой.
— Он совсем границы потерял, — наконец произнесла она. — Квартира куплена на твои деньги, а он уже собирается туда всю родню прописывать.
Мы просидели почти до двенадцати. Потом я устроилась на диване в гостиной. Телефон не умолкал — Тарас звонил без остановки, но я сознательно игнорировала вызовы. Пусть остынет и подумает о своём поведении.
Ровно в десять утра раздался новый звонок — от Игоря Владимировича.
— Виктория, ваш супруг уже здесь. Пришёл с братом и детьми. Утверждает, что вы в курсе и просто задерживаетесь.
— Я ничего не подтверждала, — спокойно ответила я. — Если возможно, включите громкую связь. Я повторю это при всех.
Через секунду я услышала в трубке посторонние голоса — Тараса, Богдана и детский шум.
— Виктория Сергеевна официально заявляет, что согласия на регистрацию не даёт, — чётко произнёс нотариус. — Без её личного присутствия и подписи я не вправе оформлять какие-либо действия с общей собственностью.
Повисла тяжёлая пауза. Затем прорвался голос Тараса — раздражённый, растерянный:
— Она назло это делает! Вика, ты где? Приезжай немедленно!
Я завершила вызов.
Через несколько минут он начал названивать уже напрямую. Я отправила одно короткое сообщение:
«Вчера ты выставил меня из дома. Сегодня я ничего подписывать не буду. Поговорим вечером, когда сможешь разговаривать спокойно».
В ответ пришёл поток брани и обвинений. Я просто заблокировала его номер на пару часов.
На работе я попыталась сосредоточиться на договорах и отчётах. Пока номер был в блоке, телефон молчал. Но стоило снять ограничение — экран заполнился десятками уведомлений.
Сначала угрозы. Затем просьбы. Потом почти отчаяние.
Выяснилось, что Богдан с семьёй уже освободил съёмную квартиру. Они были уверены, что сегодня оформят регистрацию и переедут к нам. Их вещи стояли у подъезда, дети капризничали, жена Богдана плакала.
«Вика, прошу тебя, они буквально на улице!»
«Я был неправ, извини! Помоги брату!»
«У них маленькие дети, им некуда идти!»
Я ответила коротко:
«Снимите жильё посуточно. На первое время этого достаточно. Это не моя ответственность».
Вечером Тарас появился у дома Анны. Он настойчиво звонил в домофон, не уходил. Анна открыла, я вышла в коридор.
Картина была почти театральная: Тарас стоял на коленях прямо на коврике у лифта. Лицо бледное, глаза покрасневшие, ладони сложены, будто в молитве.
— Вика, прости меня. Я повёл себя как последний дурак. Помоги им найти жильё, я клянусь — никого в нашу квартиру прописывать не буду.
— Поднимайся, — устало сказала я. — Хватит устраивать представление.
Он медленно встал. Позади него стоял Богдан — растерянный, с опущенными плечами.
— Виктория, — тихо начал он, — я не знал, что Тарас тебя не предупредил. Он уверял, что ты согласна. Мы уже освободили прежнюю квартиру, хозяин сдал её другим.
Ситуация была очевидной: меня попытались поставить перед фактом, рассчитывая, что я не смогу отказать.
— Богдан, на сайтах аренды сотни вариантов. Снимите жильё хотя бы на неделю и спокойно ищите дальше.
— У нас нет лишних денег, — пробормотал он. — Всё ушло на переезд.
— Это последствия ваших решений.
Тарас шагнул ближе, схватил меня за руку.
— Я всё осознал. Дам им деньги, помогу с поиском, только возвращайся домой.
Я аккуратно высвободилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Тарас, ты вчера меня вытолкал за дверь.
