Ольга Петровна словно окаменела — бледная, растерянная, она нервно теребила край скатерти, будто тот мог её спасти.
— Оксаночка, родная… — заговорила она дрожащим голосом. — Это недоразумение. Их попутал нечистый, не иначе. Но мы же свои люди! Разве можно выносить такое наружу? А что теперь будет с квартирой?
— Квартиры больше нет, мама, — мягко произнесла Оксана и улыбнулась безупречно спокойной улыбкой. — Я прекратила платить по ипотеке ещё четыре месяца назад. Банк уже продал жильё с аукциона. Новый владелец вступил в права. А оставшийся долг — примерно три миллиона — теперь числится за мной и Олегом. Свою часть я закрою. А вот Олегу придётся выкручиваться с арестованными счетами. Так что о поездке в Испанию можете забыть.
Она медленно обвела взглядом троих людей, ради которых когда‑то жила и старалась. Пятнадцать лет — впустую. Сейчас они выглядели жалкими, испуганными, прижавшимися друг к другу, словно загнанные зверьки. От былой картинки «образцовой семьи» не осталось и следа — она рассыпалась, как стекло.
— Прощайте, — коротко сказала Оксана и направилась к двери. Сергей молча пошёл следом.
На улице она остановилась и глубоко вдохнула. Воздух показался удивительно свежим. Так легко ей не дышалось уже много лет.
— Признаюсь, ты сегодня была великолепна, — усмехнулся Сергей, доставая сигарету. Он покрутил её между пальцами, но так и не закурил.
— Благодарю, — Оксана посмотрела на него с лёгкой усталой улыбкой. — Что дальше? Судебная волокита?
— Судебные заседания, проверки, раздел имущества. Будет много грязи, — честно ответил он. — Но ты не одна. Я не позволю больше никому использовать тебя как тягловую лошадь. Поехали?
— Поехали, — тихо согласилась она.
Спустя два года Оксана стояла перед большим зеркалом в просторном ателье в самом центре города. На фасаде сияла лаконичная вывеска «Oksana.S», отражая весеннее солнце. Бизнес, освобождённый от «паразитов», стремительно набирал обороты, и временами ей самой казалось, что всё это — сон.
Суды выжали из всех последние силы, но Сергей своё слово сдержал. Олега признали виновным в сокрытии совместно нажитых активов. Чтобы рассчитаться с Оксаной и погасить банковские обязательства, ему пришлось избавиться от своего предприятия почти за бесценок. Оставшись без денег, он быстро перестал быть интересен Тетяне. Та попыталась найти нового покровителя, однако с испорченной репутацией и вечными истериками желающих оказалось немного. Ольга Петровна теперь ютилась вместе с Тетяной и Максимом в тесной однокомнатной квартире на окраине, жалуясь соседям на «неблагодарную старшую дочь».
Максима Оксана не оставила. Она оплачивала ему занятия с репетиторами, забирала к себе на выходные. Ребёнок не отвечал за поступки взрослых. Когда Тетяна однажды попыталась надавить на неё через сына, Оксана холодно предупредила: «Ещё одно слово — и я передам в органы опеки сведения о твоих доходах и образе жизни». Этого оказалось достаточно, чтобы угрозы прекратились.
Колокольчик над дверью ателье мелодично звякнул. На пороге появился Сергей. В одной руке — стакан её любимого капучино, в другой — пышный букет белых пионов.
— Ты готова? Через час нас ждут в ресторане, — он подошёл, поцеловал её в макушку и обнял, глядя на их отражение.
Оксана накрыла его ладони своими. На безымянном пальце поблёскивало аккуратное кольцо с бриллиантом. В зеркале она увидела женщину спокойную, уверенную, любимую. И главное — больше не удобную для чужих интересов.
— Готова, — улыбнулась она. — Ко всему.
