Тамара Аркадьевна Симонова услышала о будущей жене своего сына в четверг, ровно около половины восьмого вечера. В тот момент она стояла у плиты, подогревала котлеты и одним глазом следила за очередной серией медицинской мелодрамы.
Разговор занял меньше минуты.
— Мам, я собираюсь жениться.
— Вот как, сынок… Если это не государственная тайна, на ком?
— На Марии.
— Это та девушка с курсов английского? Дочь Ларисы Николаевны?
— Нет.
— Тогда из университета? Аспирантка?
— Нет, мам.
— Дмитрий. — Голос Тамары Аркадьевны сразу стал ниже и строже. — Кто такая эта Мария?
— Ты с ней не знакома. Мы встретились в марте. Она… она очень хорошая. Ты сама увидишь, она тебе понравится.
— В марте, — медленно повторила Тамара Аркадьевна. — Март, апрель, май, июнь… Значит, четыре месяца. Четыре месяца ты встречался с девушкой и ничего мне не сказал?
— Я не прятал её от тебя. Просто… не было подходящего момента.
— Дмитрий, отвечай нормально. Кто она? Чем занимается? Где получила образование?
На другом конце провода повисла пауза. Та самая неприятная, густая пауза, которая бывает у человека, заранее понимающего: сейчас грянет гром, и остаётся только молча ждать удара.
— Она работает в «Пятёрочке». На кассе. Пока работает. Но она учится заочно, на менеджменте, и вообще… мам, разве это главное?
Котлеты у Тамары Аркадьевны к этому времени уже успели превратиться в чёрные угольки.
Утром следующего дня она набрала Жанну. Жанна считалась женщиной искушённой: за плечами — три брака, солидный жизненный опыт и железная уверенность, что в любой ситуации она разбирается лучше остальных.
— Жанна, у меня беда…
— Кто-то умер?
— Хуже. Дмитрий женится.
— Так это же праздник!
— На кассирше из «Пятёрочки».
В трубке надолго стало тихо.
— Из той, что на Киевском?
— Да какая разница, на каком Киевском!
— Между прочим, там приличный магазин. Чистенько у них.
— Жанна!
— Тамара, перестань. Объясни всё по порядку.
И Тамара Аркадьевна принялась рассказывать. Долго, обстоятельно, с нужными ударениями, выразительными вздохами и паузами в самых драматичных местах. Она поведала, как одна поднимала сына, как годами себе во всём отказывала, как оплачивала репетиторов, теннисную секцию, поездку в Прагу на выпускной. Этот монолог занял не меньше сорока минут. И вот, пожалуйста, Жанна, итог всех жертв и усилий — кассирша.
— Тамар, а ты её хоть раз видела?
— Нет.
— Разговаривала с ней?
— Нет.
— Тогда с чего ты решила, что она плохая?
— Она работает в «Пятёрочке»!
— Тамара, ты сама двадцать лет в бухгалтерии просидела. Это, по-твоему, делает тебя княгиней?
Тамара Аркадьевна положила трубку с подчеркнутым достоинством. Не бросила, конечно, — всё-таки тридцать лет дружбы, — но положила так, чтобы Жанна поняла: разговор окончен.
Знакомство назначили на воскресенье.
К этому дню Тамара Аркадьевна готовилась почти как к решающему сражению. Из серванта был вынут праздничный сервиз — тот самый, купленный ещё в советские времена и появлявшийся на столе исключительно по событиям государственной важности. Затем она испекла свой знаменитый яблочный пирог. Не потому, что собиралась кого-то очаровывать, а просто потому, что в пять утра, когда сон окончательно сбежал, рукам нужно было дать хоть какое-то занятие. Потом она выбрала шёлковую блузку и надела жемчужную нитку.
Ровно в полдень раздался звонок.
— Мам, это Мария.
Девушка оказалась совсем не такой, какой Тамара Аркадьевна заранее успела её представить.
Во-первых, она не была дурнушкой, хотя, если говорить честно, именно на это Тамара Аркадьевна в глубине души рассчитывала. Во-вторых, в ней не было ни капли пошлости. Никаких чудовищных накладных ногтей, никаких леопардовых лосин, никакого вызывающего макияжа. Перед ней стояла невысокая круглолицая девушка с большими серыми глазами и россыпью веснушек на носу. В руках она держала банку варенья — явно домашнего, потому что крышку закрывала бумага, перевязанная ниткой, а сверху была нарисована маленькая клубничка.
— Здравствуйте, — сказала девушка. — Я Мария. Это вам. Клубничное, сама варила.
— Проходите, — произнесла Тамара Аркадьевна таким тоном, каким прокурор зачитывает обвинение.
За столом довольно быстро выяснилось: Мария не относилась к тем людям, которых легко сбить с толку.
— Мария, — начала Тамара Аркадьевна, разливая чай с видом строгого начальника на собеседовании, — Дмитрий сказал, что вы трудитесь… в сфере торговли?
— Да, в «Пятёрочке». Кассиром.
— Давно?
— Третий год.
— И вас… устраивает подобная работа?
Под столом Дмитрий, судя по всему, попытался подать матери какой-то знак ногой, потому что сам тут же заметно дёрнулся. Мария же спокойно сделала глоток чая и ответила без тени смущения:
— Меня устраивает, что я сама себя обеспечиваю. Зарплата нормальная, люди в коллективе хорошие, а параллельно я учусь. Дальше видно будет.
— Учитесь… заочно?
— Да. Менеджмент. Сейчас третий курс.
— Хм. — Тамара Аркадьевна отрезала кусок пирога так, будто совершала казнь. — А ваши родители чем занимаются?
Мария поставила чашку на блюдце и приготовилась ответить.
