Из салона выбрался мрачный мужчина в форменной куртке, а следом за ним — двое полицейских. Это были те самые сотрудники, которых я вызвала, пока остальные спорили и разжигали костёр на моём участке.
Ольга Михайловна словно по щелчку переключилась. Ещё секунду назад она командовала и шипела, а теперь прижала ладони к груди, округлила глаза и заголосила жалобным тоном:
— Ой, товарищи, как хорошо, что вы приехали! У моей невестки совсем разум помутился! Бросается на родню, людей из родового дома выгоняет! Успокойте её, ради Бога!
Молодой лейтенант окинул взглядом двор: тлеющий костёр, обрубок сирени, разбросанные вещи, растерянного Дмитрия и меня, стоявшую с дрожащими от злости руками.
— Кто является владельцем участка? — спросил он без лишних разговоров.
— Мы же семья! — тут же выкрикнула Ольга Михайловна. — Здесь мой сын хозяин, значит, и я не чужой человек! Я имею право находиться в доме!
Я ничего не стала объяснять на эмоциях. Просто подошла к машине, открыла бардачок, достала заранее подготовленную папку и вернулась к лейтенанту.
— Вот документы, — сказала я, протягивая бумаги. — Выписка из реестра. Я, Мария Андреевна, единственная собственница этого дома и земельного участка. Недвижимость досталась мне по наследству до брака. Паспорт тоже здесь. Эти люди, — я показала на Артёма, Кристину и их матерей, — находятся на моей территории без разрешения. Ключи они получили обманом, сделав дубликат. Я требую, чтобы их немедленно вывели с участка.
Полицейский внимательно просмотрел документы. Чем дольше он читал, тем жёстче становилось выражение его лица. Потом он поднял глаза и посмотрел на Артёма.
— Гражданин, для начала погасите костёр. Документы, подтверждающие ваше право здесь находиться, есть? Письменное согласие собственницы имеется?
— Так мне тётя Ольга сказала… — пробормотал Артём, пятясь ближе к веранде.
— Тётя Ольга в данном случае не имеет никаких полномочий, — сухо перебил его лейтенант. — У вас есть десять минут, чтобы собрать вещи и покинуть частную территорию. Иначе будет составлен протокол о незаконном проникновении и порче имущества. А учитывая костёр и спиленное дерево, ущерб здесь может потянуть уже на уголовную историю.
Во дворе стало так тихо, будто все разом перестали дышать. Ольга Михайловна побелела и резко повернулась к сыну, явно ожидая, что он сейчас всё «уладит».
— Дмитрий, ну скажи им что-нибудь! — взвизгнула Ирина. — Твоего брата выставляют как какого-то преступника!
Дмитрий шагнул к полицейскому, будто собирался отвести его в сторону и поговорить «по-мужски», но лейтенант даже не дал ему начать.
— Гражданин, не мешайте исполнению служебных обязанностей. Либо помогаете супруге освободить участок от посторонних лиц, либо будете проходить как соучастник.
Муж медленно обернулся ко мне. В его взгляде не было ни сожаления, ни стыда. Только раздражение и злость, будто виновата во всём была именно я.
— Мария, ты добилась своего? — процедил он. — Всё разрушила. Мама тебе этого никогда не простит. Ты понимаешь, что после такого у нас больше нет дома?
— В этом ты прав, Дмитрий, — ответила я неожиданно спокойно. — Дома у нас больше нет. Потому что дом — это не стены и крыша. Это место, где тебя защищают, а не сдают на растерзание ради капризов наглой родни. Забирай своих гостей и уезжай.
Артём с Кристиной, бормоча под нос проклятия, начали грубо закидывать сумки обратно в «Газель». Ольга Михайловна стояла у забора, тяжело дышала и смотрела на меня так, будто пыталась прожечь дырку в лице.
Когда полицейский отошёл к машине, она наклонилась ко мне и прошипела:
— Думаешь, выиграла? Этот клочок земли ещё поперёк горла тебе встанет. Мы Дмитрию нормальную жену найдём. Послушную. Из приличной семьи. А не сироту без приданого.
Я улыбнулась, хотя внутри всё саднило.
— Во-первых, Ольга Михайловна, я не сирота. Во-вторых, раз уж вы так переживали за жильё Артёма, у меня для вас есть новость. Я прекрасно понимала, что вы не остановитесь. Поэтому ещё месяц назад, когда начались разговоры о «пустующей даче», я выставила её на продажу.
Все замерли. Даже Дмитрий резко повернул голову в мою сторону.
— Да, — продолжила я. — Покупатель уже найден. В ближайшее время выходим на сделку. Деньги поступят на мой личный счёт. Это будет первый взнос за мою новую квартиру. Там не будет ни запасных ключей у посторонних, ни «мастеровитых» племянников, ни родственников, которые считают чужое своим.
— Ты продала бабушкину дачу? — Дмитрий смотрел так, словно я ударила его по лицу.
— Нет, Дмитрий. Я продаю свою недвижимость. А память о бабушке не в стенах и не в деревьях, которые вы спокойно позволили уничтожить. Она во мне.
Примерно через час двор опустел. «Газель» укатила, увозя злых и разочарованных Артёма с Кристиной. Ольга Михайловна театрально держалась за сердце, садясь в свою «Ладу», и даже не посмотрела на сына.
Дмитрий остался у ворот. Он долго мялся, потом всё-таки произнёс:
— Мария, может… поговорим? Я погорячился. Мама надавила, я не сразу понял…
— Не надо, Дмитрий, — остановила я его. — Ты всё понял там, у костра. Когда стоял рядом и позволял жечь мою мебель. Ты уже сделал выбор. Езжай к маме. Ей сейчас нужнее «правильный сын».
Я закрыла ворота на новый тяжёлый замок. Его мне помог установить дядя Виктор, сосед, который всё это время стоял рядом и молча дымил самокруткой.
— Ничего, Мария, правильно сделала, — проворчал он. — Характер у тебя дедовский. Дачу, конечно, жалко. Но квартира в городе — надёжнее будет. От такой родни только за крепкими дверями и спасаться.
Я вошла в дом. Внутри пахло пылью, чужими сигаретами и чем-то горьким, будто само жильё устало от всего, что здесь произошло. Но в душе у меня впервые за долгое время было тихо.
Среди разбросанного хлама я нашла старый фотоальбом. Каким-то чудом его не успели бросить в огонь. Я прижала его к груди и закрыла глаза.
У меня больше не было дачи. У меня больше не было мужа. Зато у меня снова была я сама. И это оказалось важнее всего.
Через три месяца я переехала в небольшую студию в спокойном районе. Дмитрий ещё пытался вернуться. Писал длинные сообщения о том, что мать его «довела», что Артём на самом деле бездельник, теперь живёт у неё в гостиной и не собирается съезжать. Я не отвечала.
Иногда мне до сих пор снится бабушкина сирень. Только теперь я точно знаю: сорняки надо выдёргивать вовремя. И на грядках, и в собственной жизни.
