— Этот здоровенный шкаф точно придется разобрать и вынести к мусорным бакам. Он здесь совершенно лишний, только место занимает.
Марина замерла на пороге собственной гостиной. Домой она вернулась после тяжелого рабочего дня: бесконечный отчет вымотал ее так, что хотелось лишь налить крепкого горячего чая, сесть в тишине и хотя бы на полчаса ни с кем не разговаривать. Но вместо покоя по квартире разносился чужой бодрый голос. В центре комнаты стояла Юлия, сестра Дмитрия, и уверенно щелкала металлической рулеткой. Желтая лента то вытягивалась вдоль стены, то упиралась в угол дивана. Сам Дмитрий сидел на этом самом диване, положив ногу на ногу, и с отсутствующим видом листал что-то в телефоне.
Марина молча оперлась плечом о косяк. Внутри у нее медленно поднималась тяжелая, глухая злость. Эту двухкомнатную квартиру она купила сама — задолго до знакомства с Дмитрием. Пять лет она тянула ипотеку, подрабатывала, брала дополнительные смены в клинике, отказывалась от отпусков и обновок, лишь бы закрыть кредит раньше срока. Здесь не было ни одного случайного метра. Каждая вещь появилась в квартире по ее решению и за ее деньги: и тот самый дубовый шкаф, который сейчас так легко приговорили к свалке, и плотные портьеры на окнах, и диван, и светильники.
Дмитрий наконец поднял взгляд от экрана. Увидев жену, он виновато улыбнулся, убрал телефон и поднялся, явно не зная, куда деть руки. Юлия тоже обернулась. На ее лице читалась такая уверенность, будто она уже давно все решила и теперь просто ставила остальных перед фактом.
— Привет, Мариночка, — защебетала она, резко отпуская рулетку, и та с треском свернулась обратно. — Мы тут смотрим, как лучше мебель расставить. Мой диван сюда идеально войдет, если ваш старый убрать. А шкаф этот мне вообще без надобности, я привыкла вещи по комодам раскладывать.
Марина медленно сняла плащ, повесила его в прихожей и вошла в комнату. Она заставляла себя дышать глубоко и ровно, чтобы не сорваться сразу.
— Какой еще твой диван? Какие комоды? — спросила она тихо, но в голосе прозвучал лед. — И почему ты распоряжаешься моей мебелью в моей квартире?
Юлия театрально вздохнула и покосилась на брата, ожидая поддержки. Дмитрий отвел глаза и принялся нервно тереть шею.
— Марин, мы же вчера вечером говорили, — пробормотал он, старательно избегая ее взгляда. — Юлии сейчас некуда идти. Хозяин квартиры, которую она снимала, решил продавать жилье и попросил освободить его до конца недели. Она с ребенком куда денется? Не на улицу же. Ты сама знаешь, какие сейчас цены на аренду, она одна не вытянет. Мы семья, должны выручать друг друга.
Марина прекрасно помнила вчерашний разговор. Дмитрий просил приютить сестру с десятилетним племянником на пару недель, максимум на месяц, пока Юлия не подберет себе другой вариант. Речь шла о маленькой гостевой комнате и нескольких чемоданах. Ни о перестановке всей квартиры, ни тем более о выносе ее мебели тогда не было сказано ни слова.
— Вчера мы договорились о другом, — четко произнесла Марина, глядя Юлии прямо в глаза. — Ты временно занимаешь маленькую комнату. Со своими сумками и чемоданами. Никаких диванов, стенок и комодов сюда не привозишь. Моя квартира не склад и не резиновая. А выбрасывать мои вещи я никому не позволю.
Губы Юлии скривились в снисходительной улыбке. Она подошла ближе и скрестила руки на груди.
— Вообще-то мы с Димой уже подумали и решили, что в той маленькой комнате нам с Егором будет неудобно. Там даже уроки нормально делать негде. А вам вдвоем такая большая гостиная зачем? Вы же все равно с утра до вечера на работе. Так что мы разместимся здесь. А шкаф правда мешает. Ну сама посуди, куда я поставлю свою стенку?
В комнате будто стало меньше воздуха. Марина перевела взгляд на мужа. Дмитрий упорно рассматривал рисунок ламината, всем своим видом показывая, что мечтал бы в эту секунду провалиться сквозь пол.
— Дмитрий, — сказала Марина настолько спокойно, что ему пришлось сделать шаг ближе, чтобы расслышать. — Скажи мне, что это просто неудачная шутка. Ты правда решил отдать мою гостиную своей сестре и разрешил ей завезти сюда мебель?
Он начал путано оправдываться. Говорил, что Юлии тяжело после развода, что Егору нужно место, где он сможет заниматься и расти, что близкие люди не должны делить квадратные метры как чужие. В его речи было много правильных слов о помощи, поддержке и семейном долге. Только интересы самой Марины в этих рассуждениях почему-то не находили места.
В этот момент у Дмитрия зазвонил телефон. На экране высветилось имя его матери. Он с очевидным облегчением схватил трубку и почти сбежал на кухню, оставив Марину наедине с Юлией.
Юлия не выглядела смущенной. Напротив, она прошла к окну, дернула тяжелые шторы и недовольно поморщилась.
— И это тоже надо снять, — заявила она. — Такие шторы только пыль копят. У меня есть рулонные, современные. Завтра попрошу Диму прикрутить. Марин, ты слишком цепляешься за вещи. Это же просто дерево, ткань, какая разница? Самое важное — нормальные отношения между людьми.
Марина не стала спорить. Любой ответ сейчас превратился бы в скандал, а она чувствовала, что еще секунда — и ее голос сорвется. Она молча вышла из комнаты, закрылась в ванной, открыла кран и подставила лицо под холодную воду. В зеркале на нее смотрела уставшая женщина с темными кругами под глазами и сжатым от напряжения ртом. Но за усталостью уже поднималась другая сила — холодная, расчетливая ярость.
Юлия осталась ночевать у них, потому что вещи из съемной квартиры нужно было забирать уже на следующий день. Утром Марина ушла на работу с неприятной тяжестью в груди. Весь день она почти не могла сосредоточиться на отчетах: мысли снова и снова возвращались домой, к рулетке в руках Юлии, к молчанию Дмитрия и к чужим планам на ее квартиру. Марина ясно понимала: если она позволит Юлии въехать со всей мебелью, то тем самым признает собственное бессилие и фактически перестанет быть хозяйкой в своем доме.
