Ольга медленно покачала головой:
— Не из-за них одних. Просто к тому времени всего стало слишком много, а часы оказались той самой последней каплей. Мария ведь всегда была упрямой, с чувством собственного достоинства, очень принципиальной. А тут её фактически назвали воровкой в родном доме — и ни один человек не заступился…
В эту минуту с балкона вернулись Мария и Дмитрий. По их лицам было ясно: разговор дался обоим нелегко, но прежняя ледяная стена между ними будто немного подтаяла.
— Ужин уже почти на столе, — сказала Ольга и снова повернулась к плите.
Мария подошла к Игорю, чуть коснулась его рукава и негромко произнесла:
— Нам с тобой надо поговорить. Только вдвоём.
Позже, сидя на краешке кровати, она нервно перебирала пальцами складку пледа.
— Вчера я сказала тебе не всё, — начала Мария, не сразу решаясь поднять глаза. — Там было не только обвинение из-за часов и не только ссора с Натальей.
Игорь не перебивал. За последние два дня перед ним словно открылась другая сторона жены — та, о которой он не подозревал все пять лет их брака. И теперь он уже понимал: это признание может быть не последним.
— Ты помнишь, я рассказывала, что до переезда в Киев жила в Харькове и работала в турфирме?
— Помню, — тихо ответил он.
— Так вот… был ещё один человек. Его звали Артём. Мы были помолвлены и собирались пожениться.
У Игоря неприятно сжалось что-то внутри.
— И что произошло?
Мария криво усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— В тот день, когда меня обвинили в краже, я пошла к нему. Думала, он хотя бы выслушает, поверит, поддержит. А он… тоже начал сомневаться. Сказал что-то вроде: «Просто так такие вещи не говорят» и «может, тебе правда стоит вернуть часы и попросить прощения».
Она замолчала на несколько секунд.
— Тогда я окончательно поняла, что у меня никого не осталось. Родные отвернулись, а человек, который клялся любить меня, тоже решил, что я способна на подлость. Я сняла кольцо, расторгла помолвку, собрала вещи и уехала. Сначала в Днепр, потом уже в Киев. Сменила номер, удалила страницы в соцсетях, оборвала все старые контакты. Мне хотелось просто исчезнуть и начать жизнь заново.
— Почему же ты раньше мне не сказала? — спросил Игорь, осторожно.
— Потому что боялась, — ответила Мария совсем просто. — Боялась, что стоит только заговорить о прошлом, и оно снова меня затянет. Намного легче было сказать, что я сирота. И ещё… — она наконец посмотрела на него, — я не хотела, чтобы ты увидел во мне человека, который может так резко вычеркнуть близких из своей жизни. Вдруг бы ты решил, что однажды я так же уйду и от тебя?
Игорь пересел ближе, накрыл её ладонь своей.
— Маш, мы вместе пять лет. Я знаю тебя не по рассказам и не по чужим словам. Ты честная, преданная, настоящая. У каждого есть прошлое. Но я женился на тебе, а не на том, что с тобой когда-то случилось.
Ужин, вопреки ожиданиям, прошёл гораздо теплее, чем можно было представить. Первоначальная скованность постепенно рассеялась. За столом уже звучали не только осторожные фразы, но и смех — особенно когда Ольга стала вспоминать их детские проделки.
— А помнишь, как ты решила научить Дмитрия ездить на велосипеде? — рассмеялась она, обращаясь к Марии. — Он тогда с разгона влетел прямо в клумбу Лидии Павловны. Она потом носилась за ним по всему двору с тяпкой!
— Ещё бы ей не носиться, — хмыкнул Дмитрий. — Там же были её драгоценные розы.
— Я тогда, между прочим, чуть с ума не сошла от страха за тебя, — улыбнулась Мария.
Игорь с неожиданным удивлением заметил, как меняется её лицо, когда она говорит о прошлом без боли. В чертах появлялась мягкость, почти девичья теплота.
Когда ужин закончился, посуду убрали, а чай разлили по чашкам, Алексей Сергеевич вдруг кашлянул и выпрямился на стуле.
— Мария, мне нужно признаться тебе в одном. Это касается тех самых часов.
За столом сразу стало тихо. Даже ложечка, которой Ольга размешивала чай, замерла в её руке.
— Я их нашёл, — продолжил Алексей Сергеевич. — Примерно через полгода после твоего ухода. Они лежали в шкатулке Натальи, среди украшений. Она уверяла, будто хотела отдать их в ремонт, но… — он устало покачал головой. — Тогда я понял, что всё это время она врала. Мы страшно поссорились, а вскоре я подал на развод.
Мария смотрела на него неподвижно.
— Почему же ты тогда меня не нашёл? — спросила она почти шёпотом. — Почему не сказал, что правда открылась?
— Я искал! — Алексей Сергеевич произнёс это резко, с болью. — Звонил на все номера, которые у меня были. Ездил в Днепр, потому что знал, что сначала ты уехала туда. Расспрашивал знакомых, пытался выйти на твоих бывших коллег… Но ты словно провалилась сквозь землю. А потом выяснилось, что ты сменила фамилию, и ниточка окончательно оборвалась.
— Я взяла фамилию бабушки по маминой линии, — кивнула Мария. — Хотела, чтобы прежняя жизнь больше никак меня не находила.
— Зацепки появились только после смерти бабушки Тамары, когда мы начали разбирать её бумаги, — сказал Дмитрий. — Она ведь всё это время знала, где ты?
Мария медленно кивнула.
— Да. Мы иногда переписывались. Обычными бумажными письмами, как будто на дворе не двадцать первый век. Только она знала мой киевский адрес.
— В её старой шкатулке мы и нашли твои письма, — добавила Ольга. — На одном конверте был адрес. Так мы наконец смогли тебя разыскать.
Игорь слушал и не мог отделаться от ощущения, что рядом с ним сидит женщина, чья спокойная жизнь была лишь тонкой оболочкой над целым пластом боли. Десять лет обид, молчания, недосказанности — и теперь всё это постепенно выходило наружу.
— Мне бесконечно жаль, что тогда всё случилось именно так, — глухо произнёс Алексей Сергеевич. — Если бы я не был настолько ослеплён…
— Дело было не в часах, — перебила его Мария. — Часы — всего лишь вещь. Главное было в доверии. Вы мне не поверили. Никто из вас.
Ольга опустила глаза.
— Я была ребёнком, — сказала она едва слышно. — Но всё равно должна была встать рядом с тобой.
Дмитрий побледнел и сжал чашку обеими руками.
— А я тогда был полным идиотом, — наконец выговорил он.
