Минут через тридцать в квартиру вошли полицейские. Вместе с ними была строгая следовательница Наталья Сергеевна. Она молча просмотрела запись с телефона, осторожно поместила найденный пакетик в отдельный контейнер и попросила предъявить документы.
Когда она сверила данные свекрови, сохраненные в телефоне Дмитрия, ее лицо заметно изменилось. Наталья Сергеевна достала планшет и несколько минут быстро пролистывала какую-то служебную базу.
— Тамара Викторовна? Шестьдесят пятый год рождения? — уточнила она, подняв взгляд на Марину. — Любопытно. Ваша родственница уже четвертый год числится в общегосударственном розыске.
У Марины подкосились ноги. Она почти упала на ближайший стул.
— В розыске? Но за что?
— За серию афер с чужой недвижимостью. Схема отработанная: одинокие люди, доверие, давление, переоформление жилья, — сухо сказала Наталья Сергеевна и перевела тяжелый взгляд на побледневшего Дмитрия. — Ну что, гражданин, будете рассказывать сами или поедем в отделение беседовать уже по-другому?
Дмитрий понял, что выхода не осталось, и заговорил. Каждое его слово будто выбивало из-под Марины остатки почвы. Никаким инженером он никогда не был. Он выполнял поручения собственной матери и участвовал в ее схемах. Они искали женщин без близких родственников, обеспеченных пенсионеров, владельцев хороших квартир — всех, кого можно было окружить заботой, приручить, а потом сломать.
— Мать сразу сказала, что ты подходишь идеально, — глухо пробормотал Дмитрий, не поднимая глаз. — Район хороший, квартира дорогая. Родных рядом нет. За тебя никто бы не вступился.
План оказался страшнее, чем Марина могла представить. После свадьбы Тамара Викторовна должна была подкинуть те самые запрещенные вещества. Затем по ее анонимному звонку приехали бы полицейские. Марину арестовали бы. А дальше, под угрозами и давлением, ее вынудили бы переоформить жилье на мужа — якобы ради оплаты адвокатов и решения проблем. После этого она просто не вернулась бы домой. У свекрови, как выяснилось, имелись нужные знакомства.
— А конверты зачем было забирать в первую же ночь? — едва слышно спросила Марина. — Это ведь лишний риск.
— Мать сказала, что ждать незачем, — с какой-то жалкой обидой ответил Дмитрий. — Мол, если можно провернуть все сразу, надо брать. Она забирает деньги как компенсацию за расходы, а я нахожу у тебя в сумке эту гадость и изображаю шок. Я ведь год на тебя потратил. Рестораны, подарки… Надо было хоть что-то вернуть.
Марина молча покачала головой. Целый год рядом с ней спал человек, который не любил, не сомневался, не мучился совестью. Он просто вел учет затрат на ее уничтожение.
Наталья Сергеевна забрала телефон Дмитрия. Переписка, сохранившаяся в мессенджере, окончательно уничтожила любые сомнения.
«Мать: Как объект? Спит?»
«Дмитрий: Спит. Ключи на тумбочке. Замком не греми».
«Мать: Завтра в одиннадцать начинаем спектакль. Будешь орать, вызовешь наряд. Перед ними плачь, что ничего не знал о ее пагубных привычках. Если передумаешь — я тебя за собой утяну».
