Мария медленно покачала головой:
— Нет, не только из-за них. Просто к тому времени всего набралось слишком много, а история с часами стала тем самым последним толчком. Анна всегда была самолюбивой, прямой, с очень сильным чувством справедливости. И тут её, в собственном доме, обвинили в краже. А главное — ни один человек рядом не попытался за неё заступиться…
Как раз в эту минуту с балкона вернулись Анна и Игорь. По выражению их лиц было ясно: разговор дался обоим нелегко. Но прежней натянутой холодности между ними уже не чувствовалось.
— Ужин почти готов, — произнесла Мария и снова занялась плитой.
Анна подошла к Дмитрию, чуть наклонилась к нему и тихо сказала:
— Нам с тобой нужно поговорить. Только вдвоём.
Позже, в комнате, она сидела на самом краю кровати и нервно перебирала пальцами складку пледа.
— Вчера я сказала тебе не всё, — начала Анна негромко. — Там дело было не только в этих часах и не только в ссоре с Оксаной.
Дмитрий не перебивал. За последние два дня он узнал о собственной жене больше, чем за все пять лет их брака, и уже понимал: впереди может оказаться ещё одна правда, к которой нужно быть готовым.
— Помнишь, я рассказывала, что до переезда в Киев жила в Харькове и работала в туристической фирме?
— Помню.
— Так вот… была ещё одна часть моей жизни. У меня был жених. Его звали Алексей. Мы собирались пожениться.
У Дмитрия внутри всё неприятно сжалось, но голос он постарался сохранить ровным:
— И что произошло?
Анна криво усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— В тот самый день, когда меня обвинили в краже бабушкиных часов, я пошла к нему. Думала, он выслушает, поддержит, скажет, что верит мне. А он… он тоже засомневался. Сказал, что «дыма без огня не бывает». Что, возможно, мне действительно лучше вернуть часы и попросить прощения.
Она опустила взгляд.
— Тогда я окончательно поняла, что осталась одна. Семья отвернулась. Человек, который обещал любить меня и быть рядом, тоже не поверил. Я сняла кольцо, разорвала помолвку, собрала вещи и уехала. Сначала в Полтаву, потом уже в Киев. Сменила номер, удалила страницы в соцсетях, оборвала всё, что связывало меня с прежней жизнью. Мне казалось, только так можно выжить и начать заново.
— Почему ты не сказала мне об этом раньше? — тихо спросил Дмитрий.
— Потому что боялась, — честно ответила Анна. — Боялась, что стоит только заговорить о прошлом, и оно снова накроет меня с головой. Намного легче было сказать, что у меня никого нет. Что я сирота. А ещё… — она подняла на него глаза, — я не хотела, чтобы ты узнал, как быстро я умею обрывать связи даже с самыми близкими. Вдруг ты решил бы, что однажды я так же смогу уйти и от тебя?
Дмитрий придвинулся ближе и осторожно взял её ладонь в свою.
— Ань, мы вместе уже пять лет. Я знаю тебя не по рассказам и не по старым обидам. Я знаю, какая ты на самом деле: верная, честная, надёжная. Прошлое есть у каждого. Но я женился на тебе, а не на том, что с тобой когда-то случилось.
Ужин, к удивлению Дмитрия, прошёл куда теплее, чем можно было ожидать. Первоначальная скованность постепенно растворилась, разговор стал мягче, за столом даже начали смеяться. Особенно когда Мария принялась вспоминать истории из их детства.
— А помнишь, как ты решила научить Игоря кататься на велосипеде, а он на полном ходу влетел прямо в клумбу Тамары Викторовны? — Мария рассмеялась, глядя на Анну. — Она потом за ним с тяпкой по всему двору носилась!
— Ещё бы ей не носиться, — хмыкнул Игорь. — Это же были её обожаемые розы.
— Я тогда чуть с ума не сошла от страха за тебя, — улыбнулась Анна.
Дмитрий с неожиданным удивлением заметил, как изменилось её лицо. Когда она говорила о прошлом без боли, в её чертах появлялась мягкость, которую он редко видел раньше.
После ужина посуду убрали, чай разлили по чашкам, и в комнате повисло непривычно спокойное молчание. Потом Виктор Сергеевич кашлянул, словно собираясь с силами.
— Анна, мне нужно признаться тебе в одной вещи. Это касается тех самых часов.
Тишина за столом стала мгновенной и тяжёлой. Все взгляды обратились к нему.
— Я нашёл их, — продолжил он глухо. — Примерно через полгода после того, как ты уехала. Они лежали в шкатулке Оксаны, среди её украшений. Она пыталась объяснить, будто собиралась отнести их в ремонт, но… — он устало покачал головой. — Тогда я понял: она всё это время врала. У нас был страшный скандал. После него я подал на развод.
Анна побледнела, но голос её остался тихим:
— Почему же ты тогда меня не нашёл? Почему не сказал, что правда открылась?
— Я искал! — Виктор Сергеевич вспыхнул, в его голосе прозвучала боль. — Звонил по всем номерам, которые у меня были. Ездил в Полтаву, потому что знал, что сначала ты уехала туда. Расспрашивал знакомых, пытался выйти на людей, которые могли что-то знать. Но ты будто исчезла. А потом я узнал, что ты сменила фамилию, и след окончательно оборвался.
— Я стала Анной Соколовой вместо Анны Рощиной, — кивнула она. — Взяла фамилию бабушки по маминой линии.
— Мы нашли ниточку только после смерти бабушки Лидии, когда разбирали её бумаги, — сказал Игорь. — Она ведь всё это время с тобой общалась?
Анна медленно кивнула.
— Да. Иногда мы переписывались. Обычными письмами, представляете? Как будто не в наше время. Она одна знала мой киевский адрес.
— В её шкатулке и лежали твои письма, — добавила Мария. — А на одном конверте был адрес. Так мы и смогли тебя разыскать.
Дмитрий слушал их и не переставал поражаться тому, сколько скрытых пластов оказалось под внешне спокойной жизнью его жены. Десять лет молчания, боли, обиды и недосказанных слов — и теперь всё это, наконец, выходило наружу.
— Мне очень жаль, что тогда всё случилось именно так, — произнёс Виктор Сергеевич. — Если бы я не был настолько слеп…
— Дело было не в часах, — перебила его Анна. — Совсем не в них. Дело было в доверии. Тогда вы мне не поверили. Никто из вас.
Мария опустила глаза.
— Я была ребёнком, — сказала она почти шёпотом. — Но всё равно должна была встать рядом с тобой.
Игорь тяжело вдохнул и признался:
— А я тогда повёл себя как последний дурак.
