— Добрый день. Я из службы опеки и социальной защиты.
— Простите… откуда? — Мария даже не сразу поняла, правильно ли расслышала.
— К нам поступило обращение. В нём сказано, что по этому адресу находится пожилой недееспособный человек, за которым не обеспечен надлежащий уход. Мне необходимо осмотреть жильё.
— Какой ещё недееспособный человек? — Мария растерянно отступила на шаг. — У нас никто такой не живёт.
Женщина открыла папку, сверилась с бумагами.
— Наталья Сергеевна Соколова, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения. В заявлении указано, что она ваша свекровь.
У Марии на мгновение потемнело в глазах. Казалось, пол ушёл из-под ног.
— Она здесь не проживает, — медленно произнесла она. — У неё есть собственная квартира. Отсюда минут пятнадцать на метро.
— Тем не менее обращение зарегистрировано, и я обязана его проверить, — сухо ответила сотрудница. — Вы позволите пройти?
Мария, всё ещё не веря в происходящее, впустила её в квартиру. Женщина прошла по комнатам, внимательно оглядела кухню, санузел, коридор, что-то записала в блокнот.
— Жилищные условия нормальные, — наконец сказала она. — Но мне всё равно нужно увидеть Наталью Сергеевну.
— Я же объясняю: она тут не живёт.
— Тогда почему в обращении указан именно этот адрес?
В этот момент вернулся Алексей. Увидев в прихожей незнакомую женщину с папкой документов и побледневшую Марию, он сразу напрягся.
— Что здесь происходит?
Мария коротко пересказала ему суть визита. С каждой её фразой лицо Алексея становилось всё жёстче.
— Это моя мать подала заявление? — спросил он у сотрудницы.
— Личность заявителя я раскрывать не имею права, — уклончиво произнесла та. — Если Наталья Сергеевна действительно не проживает по данному адресу, оснований для дальнейших действий нет. Приношу извинения за беспокойство.
Едва дверь за ней закрылась, Алексей уже набирал номер матери.
— Мама? Что это было? Опека? Ты серьёзно?.. Не знаешь? Мама, хватит! — голос его стал резким. — Нет, я не приеду. И ты сюда больше не приходи. Только если решишь извиниться перед Марией.
Он сбросил звонок и крепко обнял жену.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Я должен был давно поставить чёткие границы.
— Она ведь твоя мать, — напомнила Мария те слова, которые когда-то слышала от него самого.
Алексей кивнул.
— Да. Но ты для меня важнее. Ты — моя семья. Настоящая.
Через неделю в почтовом ящике оказалось письмо от управляющей компании. Наталья Сергеевна направила жалобу: якобы в их квартире проводится незаконная перепланировка.
Пришлось вызывать инспектора, показывать план, объяснять, что стены никто не трогал, проёмы не переносил и никаких работ вообще не велось.
Потом последовал звонок из налоговой. Туда поступило анонимное сообщение, будто Мария сдаёт квартиру в аренду и скрывает доходы. Снова проверки, заявления, пояснения, копии документов, доказательства.
После очередного визита проверяющих Мария села на кухне и устало закрыла лицо руками.
— Она не остановится, — сказала она глухо. — Будет травить нас, пока мы окончательно не выдохнемся.
— Или пока мы не заставим остановиться её, — неожиданно твёрдо ответил Алексей.
Он взял телефон и набрал номер.
— Алло, тётя Светлана? Это Алексей… Да, давно не созванивались… Послушайте, у меня к вам непростой разговор. Помните, вы рассказывали про документы на дачу? Что мама оформила её на себя, хотя покупали вы с дядей Игорем вместе, пополам?.. Да, именно об этом… А вы не хотите восстановить справедливость?.. Понимаю… Да, она теперь и нам жизнь превращает в кошмар… Если подадите иск, я выступлю свидетелем. Подтвержу, что слышал, как мама сама говорила об этой истории… Спасибо, тётя Светлана. Держите меня в курсе.
Мария смотрела на мужа ошеломлённо.
— Что ты сейчас сделал?
— То, что надо было сделать много лет назад, — ответил Алексей. — Мама присвоила дачу, которую они покупали вместе с моей тётей и дядей. Воспользовалась их доверием и переписала всё на своё имя. Тётя Светлана давно хотела судиться, но боялась связываться. Теперь бояться она не будет.
— Но это же твоя мать…
— Это та самая мать, которая пытается выжить нас из нашего дома, — резко сказал он. — Теперь пусть сама побегает по судам.
Звонок от Натальи Сергеевны раздался почти сразу. Она кричала, обвиняла, грозила, потом срывалась на плач. Алексей молча выслушал всё до конца, а затем произнёс:
— Мама, эту войну начала ты. Оставь нас в покое, и тётя Светлана заберёт иск.
— Ты меня шантажируешь!
— Нет. Ты просто столкнулась с последствиями собственных поступков. Решай сама.
Через три дня Наталья Сергеевна пришла. Уже без ключа: Алексей успел сменить замок. Выглядела она осунувшейся и заметно постаревшей.
— Можно войти? — спросила она негромко.
Они прошли в гостиную. Сели. Некоторое время никто не произносил ни слова.
— Я отзову жалобы, — наконец сказала Наталья Сергеевна. — Все. И больше не буду вмешиваться в вашу жизнь.
— А извинения? — холодно спросил Алексей.
Наталья Сергеевна перевела взгляд на Марию. Раскаяния в её глазах не было. Только усталость и глубоко спрятанная обида.
— Простите, — выдавила она.
Это не звучало как искреннее сожаление. Зато было похоже на признание поражения.
— Тётя Светлана отзовёт иск, — сказал Алексей. — Но если ты снова начнёшь…
— Не начну, — перебила его мать. — Я не хочу терять дачу. Это единственное, что у меня осталось на старость.
Она поднялась и направилась к выходу. Уже у двери Наталья Сергеевна обернулась.
— Знаешь, Алексей, я всегда думала, что вырастила из тебя мягкотелого мальчика. Видимо, ошибалась. Ты весь в деда. Он тоже умел кусаться, когда его загоняли в угол.
Дверь за ней закрылась тихо.
