Дом Тамары Сергеевны стоял почти на самом краю села, словно прижавшись боком к берёзовой посадке. Когда-то это была добротная, аккуратная хата: крепкие стены, ухоженный двор, резные наличники на окнах. Но за последние годы дом заметно осел, потемнел, перекосился — будто старел и сдавал вместе со своей хозяйкой.
Краска на ставнях давно пошла хлопьями, крыльцо повело набок, а по двору постоянно сновали кошки: британцы, шотландские вислоухие и ещё какие-то породистые создания, названия которых Алексей, её сын, так толком и не запомнил.
В этот раз он приехал не в привычный день, не по заранее оговорённому расписанию. Был четверг. Алексей сорвался с работы сразу после звонка участкового.
Ирина, его жена, молча сидела рядом в стареньком «Фольксвагене» и нервно мяля пальцами край своей куртки. Четыре тысячи гривен, которые они каждый месяц отправляли Тамаре Сергеевне, сейчас лежали у Алексея в сумке. Но этот конверт уже не казался Ирине помощью. Скорее чем-то унизительным и бесполезным: вроде бы дают, стараются, а всё равно мало, всё равно виноваты.
— Лёша, только без крика, — тихо попросила она, когда они выбрались из машины. — Попробуй нормально поговорить. Участковый ведь не стал бы звонить просто так.
— Она ничего слушать не станет, — мрачно ответил Алексей, толкая калитку. — Сразу начнёт, что мы решили оставить её без куска хлеба и довести до смерти.
В доме их встретил тяжёлый полумрак. Кошки были повсюду: на подоконниках, на шкафах, на продавленном диване, на старых стульях. Они смотрели на вошедших неподвижно и спокойно, почти не моргая. В углу кухни стояли друг на друге лотки, и даже сквозь закрытую дверь резкий аммиачный запах царапал горло.
— Мам! — позвал Алексей, проходя внутрь.
Тамара Сергеевна сидела за кухонным столом и перебирала стопку ветеринарных паспортов. Ей было около шестидесяти пяти. Полная, грузная, с тяжёлым взглядом из-под нахмуренных бровей. При виде сына и невестки она не оживилась и не обрадовалась. Наоборот, словно вся подобралась, заранее готовясь защищаться.
— Явились, — сухо сказала она. — Деньги привезли? Мне корм закупать надо. Двум кошкам прививки делала, такие суммы отдала — только держись.
Алексей молча положил на стол конверт.
— Вот. Четыре тысячи. Но мы приехали не из-за этого. Мне участковый звонил. Соседи снова жалуются…
Рука Тамары Сергеевны, уже потянувшаяся к конверту, застыла на полпути. Она медленно подняла глаза. В них сразу смешались обида и искреннее непонимание.
— Какие ещё соседи? Опять Светлана? У неё муж самогон варит, вся улица этим перегаром дышит, а ты ко мне с участковым приехал разбираться?
— Мам, дело не только в Светлане, — устало произнёс Алексей и сел на табурет, который тут же подошёл обнюхивать рыжий кот. — Под жалобой трое подписались. Запах сильный, ты сама понимаешь. Его ещё с улицы слышно. По документам у тебя двадцать семь животных, плюс котята. Это уже антисанитария.
— Никакой антисанитарии у меня нет! — голос Тамары Сергеевны сорвался на визг. — Я дважды в день всё мою! Это они, змеи, жить спокойно не дают! Завидуют, вот и всё! У меня котята породистые, элитные, голубые британцы. Я их по двенадцать — шестнадцать тысяч гривен продаю! А у них что? Куры да грядки!
Ирина, до этого стоявшая возле двери, негромко спросила:
— Тамара Сергеевна, а сколько котят вы продали в прошлом месяце?
В кухне повисла неприятная пауза. Тамара Сергеевна резко взглянула на невестку. Отношения между ними никогда не были тёплыми. Для свекрови Ирина оставалась «городской фифой», которая когда-то «увела сына», а теперь ещё и суёт нос туда, куда её не просили.
— А тебе какое дело? — огрызнулась она. — Привыкли только руки протягивать, а как мать живёт — никого не интересует.
— Мам, прекрати! — Алексей ударил ладонью по столу. Кошки на секунду шарахнулись в стороны, но почти сразу снова вернулись на свои места. — Мы тебе помогаем. Каждый месяц. А ты говоришь про какие-то протянутые руки. Я твой сын, а Ирина вообще не обязана этого делать. Но мы всё равно помогаем, потому что ты наша мать. Только если участковый оформит протокол, если приедет ветнадзор, тебя оштрафуют. Или вообще запретят держать животных. И что тогда?
Тамара Сергеевна поднялась из-за стола. Широким жестом она обвела кухню, коридор с клетками и всех кошек вокруг.
— А жить я тогда на что буду? Ну? Ответь мне, Алексей! На что? Пенсия у меня семь тысяч двести гривен. Семь тысяч двести! Мне что, под забор идти мышей ловить? Это моё дело! Мой заработок! Я сама себя содержу!
— Но мы же даём вам деньги! — не выдержала Ирина. — Ещё четыре тысячи сверху каждый месяц!
— Четыре тысячи! — Тамара Сергеевна театрально прижала ладонь к груди, хотя врачи давно уверяли её, что с сердцем у неё всё нормально. — Нашлись великие благодетели! И вы правда думаете, что этими деньгами можно всё закрыть?
