— Они уже были здесь… Оформили акт, выписали штраф. Я не понимаю, как теперь быть… я одна не вытяну… они сказали, что могут забрать моих малышей…
Алексей слушал молча, но внутри у него всё сжималось и болезненно проваливалось куда-то вниз. Ирина сидела рядом и по выражению его лица сразу поняла, к чему всё идёт.
Сейчас он скажет: «Мам, не плачь, я завтра приеду, всё решим». И всё начнётся заново.
Они снова сорвутся к ней, закроют штраф, привезут мешки корма, лекарства, наполнитель. А спустя несколько недель соседи опять вызовут службу, потому что в квартире ничего не изменится. Ирина тихо, без резкости, но уверенно вынула телефон из руки мужа.
— Тамара Сергеевна, это Ирина. Послушайте меня внимательно. Завтра мы приедем. Но не с деньгами. Мы привезём коробки.
— Что ты сказала? — голос свекрови сразу стал холодным и колючим.
— Мы нормально сфотографируем котят и взрослых кошек, дадим объявления и поставим разумную цену. Не ту, о которой вы мечтаете, а такую, чтобы животных быстро забрали. Часть кошек отвезём в клинику на платную стерилизацию, мы с Алексеем это оплатим. Если вы правда хотите сохранить хотя бы часть животных и не потерять квартиру, вам придётся нам помогать. Мы не пришли вас обирать и не враги вам. Но если вы опять начнёте кричать, что мы вас грабим, и выставите нас за дверь, в следующий раз мы уже будем приезжать не помогать, а собирать ваши вещи после выселения.
В трубке воцарилось тяжёлое молчание. Алексей смотрел на жену так, будто видел её впервые: одновременно испуганно и с невольным уважением. Он никогда не слышал, чтобы Ирина говорила с его матерью таким тоном — спокойно, жёстко и без единой лишней эмоции.
— Ты… ты мне угрожаешь, гадина? — наконец прошипела Тамара Сергеевна. — Решила меня пугать?
— Я никого не пугаю. Просто называю вещи своими именами. Решение за вами, — ровно ответила Ирина и завершила звонок.
Этой ночью Тамара Сергеевна так и не легла. Она сидела на кухонном табурете и смотрела на кошек, свернувшихся кто на подоконнике, кто на старом пледе, кто прямо на полу.
В памяти всплывало всё с самого начала. Первый котёнок, которого ей подарили, когда она вышла на пенсию. Потом второй — чтобы первому было веселее. Потом первая вязка — просто из любопытства. Затем проданный котёнок, за которого ей неожиданно заплатили приличную сумму.
Тогда Тамаре Сергеевне показалось, будто судьба наконец подкинула ей спасительную возможность. Она уже не будет бедной старухой, считающей каждую гривну от пенсии. У неё появится дело, доход, уважение.
Но постепенно кошки перестали быть просто животными. Они стали для неё защитой от пустоты. Пока в доме были породистые котята, она ощущала себя не одинокой пенсионеркой Тамарой, а Тамарой Сергеевной, заводчицей, человеком занятым, нужным, имеющим цель.
А когда сын приезжал и давал деньги, это только укрепляло её уверенность: раз помогают, значит, она делает что-то важное. Значит, она не лишняя. Не обуза.
Теперь же, среди ночной тишины, пропитанной резким запахом аммиака, Тамара Сергеевна вдруг впервые посмотрела на своё жильё так, как смотрели посторонние.
Она увидела обои, свисающие клочьями после кошачьих когтей. Заметила мутные, давно не мытые окна. Увидела грязные углы, старые миски, шерсть на мебели.
А потом будто со стороны увидела и себя: распухшее от бессонницы лицо, выцветший халат, спутанные волосы. Она не была у парикмахера почти год, потому что все деньги уходили на дорогой корм, который кошки зачастую даже не доедали.
Тамара Сергеевна поднялась и подошла к клетке, где лежала старая больная персидская кошка. Её уже два года никто не хотел забирать. Кошка медленно открыла глаза и посмотрела на хозяйку устало, без надежды.
— Вот и мы с тобой, Маруся, две старые никому не нужные бабки, — едва слышно прошептала Тамара Сергеевна.
И в ту же секунду она с пугающей ясностью поняла, что уже не знает, кого на самом деле пытается спасти: этих кошек или саму себя от одиночества.
На следующее утро Алексей и Ирина приехали не с пустыми руками. В багажнике лежали переноски, коробки, наполнитель, лекарства, пакеты с кормом. А вместе с ними приехали две женщины-волонтёра из городского приюта, с которыми Ирина успела заранее договориться.
Она продумала всё. Если Тамара Сергеевна начнёт ругаться и никого не пустит, волонтёры должны были спокойно объяснить ей, что через их группу часть животных получится пристроить намного быстрее.
Но скандала не было.
Тамара Сергеевна открыла дверь без крика. Лицо у неё было серое, глаза красные, но прежней злой воинственности, к которой Алексей и Ирина давно привыкли, в ней не осталось. Она только молча кивнула и посторонилась, пропуская всех в квартиру.
День растянулся до бесконечности.
Они фотографировали котят — голубых британцев, за которых Тамара Сергеевна хотела просить по тридцать тысяч. Ирина настояла на пятнадцати.
— Сейчас спрос не тот, — объяснила она. — Если будем ждать вашу цену, они подрастут, и потом их вообще никто не возьмёт.
Свекровь сжала губы, почти скрипнула зубами, но спорить не стала.
Волонтёры осмотрели всех животных. Двух молодых, но слишком агрессивных котов они забрали в приют — с условием, что их стерилизуют и потом попробуют пристроить. Трёх самых спокойных кошек решили пока оставить дома. Остальных тоже нужно было стерилизовать, но до клиники они временно оставались у Тамары Сергеевны.
Ирина как раз отмывала кухонное окно, когда к ней приблизилась Тамара Сергеевна.
