Они заглядывали в арки, обходили подъезды, всматривались в тёмные углы двора, но Алины нигде не было. Ольга, зябко кутаясь в пальто, невольно думала: «Наверняка прячется где-нибудь на лестнице и следит за нами. Ждёт, пока я не выдержу и уйду».
— Зачем она это сделала? — Дмитрий метался рядом, то останавливаясь, то снова делая несколько шагов. — Где её теперь искать?
Ольга помолчала, потом тихо сказала:
— Мне кажется, причина во мне. Раньше все жалели Алину: девочка без матери, ей тяжело, ей больно. Она привыкла быть в центре внимания. А потом появилась я. Все начали обсуждать, женимся ли мы, получится ли у меня найти общий язык с детьми. И сама Алина словно отошла на второй план. Ей стало обидно. Думаю, она решила вернуть к себе внимание вот таким способом. Это её попытка восполнить то, чего ей так не хватает, — материнской любви.
— Она тебе сама это сказала? — резко спросил Дмитрий.
— Нет. Но я видела это по её взгляду. Женщины иногда понимают друг друга без слов. Уверена, она где-то рядом и ждёт. Как только я уеду, сразу объявится. Вызови мне такси, пожалуйста. Я поднимусь и соберу вещи.
Ольга вернулась в квартиру. Долго собираться ей было не нужно: она взяла только самое необходимое, сложила вещи в чемодан и спустилась вниз. У подъезда уже стояла жёлтая машина. Пока водитель открывал багажник и устраивал чемодан, из дома вышел Максим.
— Оль, может, всё-таки останешься? — Дмитрий снова попытался её остановить. — Мне без тебя будет очень плохо.
Она лишь покачала головой. И в этот момент заметила Алину. Девочка стояла чуть в стороне, не решаясь подойти, и смотрела прямо на неё.
— Ну что ж, ты добилась своего, — спокойно произнесла Ольга. — Я уезжаю.
Она уже потянулась к дверце машины, когда Алина сделала шаг вперёд.
— Прости меня, — тихо сказала она.
— Где ты пропадала? Мы весь район обежали! — вспыхнул Дмитрий.
— Подожди, — остановила его Ольга, не сводя глаз с девочки.
Алина сглотнула и едва слышно добавила:
— Я не хочу, чтобы ты уезжала.
Ольге показалось, что на этот раз в её голосе нет ни игры, ни упрямства. Только страх и растерянность.
— Испугалась, что вам с Максимом снова придётся самим варить макароны? — попыталась усмехнуться она, хотя внутри всё сжималось.
Ей хотелось сказать Алине, как сильно ранили её злость, колкости и ненависть. Хотелось встряхнуть девочку за плечи и заставить понять, что взрослым тоже бывает больно.
— Вы поедете? — нетерпеливо напомнил таксист.
— Да, — ответила Ольга.
Но в ту же секунду Алина бросилась к ней и крепко обняла, уткнувшись лицом в грудь.
— Не уезжай. Я больше так не буду. Прости, пожалуйста, — зашептала она.
— Что происходит? О чём она говорит? — растерянно спросил Дмитрий.
Максим подошёл ближе и тоже обнял Ольгу. А Дмитрий накрыл их всех руками, будто стараясь удержать вместе. Таксист молча достал чемодан обратно из багажника, захлопнул крышку и уехал.
Потом было ещё многое: разговоры, слёзы, осторожные шаги навстречу друг другу. Но Алина уже не смотрела на Ольгу исподлобья, как на врага. Ольга очень хотела родить своего ребёнка, но боялась нарушить хрупкое равновесие, которое наконец появилось в их семье.
Пусть дети подрастут. Пусть привыкнут. А потом, возможно…
«Нельзя отнять у материнского сердца способность чувствовать ребёнка, даже если это сердце бьётся в груди женщины, которую называют мачехой».
Татьяна, «Исповедь мачехи»
«В каждой семье случаются обиды и примирения. Буря стихает, в дом возвращается мир, кажется, всё пережито и забыто… Но отметина остаётся. Берегите друг друга, чтобы таких зарубок было меньше: старые шрамы на сердце иногда болят сильнее всего».
Наталья, «Мачеха. Повести и рассказы»
