Болезнь тем временем только набирала силу. Светлана, не выдержав происходящего, ушла из дома: пусть, мол, мачеха сама возится с отцом.
Последние три месяца Владимир Андреевич уже совсем не поднимался. Ольга варила ему жиденькие супы, тщательно раздавливая картошку вилкой, кормила с ложки, меняла подгузники, следила за лекарствами. Незаметно для самой себя она превратилась не в жену, а в круглосуточную сиделку.
Недуг сделал Владимира Андреевича раздражительным, мнительным и болезненно ревнивым. Он не хотел отпускать Ольгу ни на шаг, всё боялся, что она тоже исчезнет, как его дочь. Стоило ему позвать — Ольга тут же бежала. Даже за продуктами она выбиралась почти бегом, только когда он засыпал. Всё чаще муж заговаривал о смерти, жаловался на судьбу и этим невольно вызывал у неё жалость.
Но дни сменяли друг друга, а он продолжал жить. При этом цеплялся к каждой мелочи, требовал, капризничал, сердился. То суп оказывался слишком горячим, то каша — приторной, то чай — чересчур крепким. А если Ольга задерживалась в магазине хоть немного дольше обычного, он встречал её упрёками.
Ольге к тому времени исполнилось сорок два. С годами она стала полнее, и эта полнота неожиданно пошла ей к лицу: резкие черты смягчились, лицо словно разгладилось, и выглядела она даже привлекательнее, чем прежде.
В комнате наконец стало тихо. Владимир Андреевич задремал, а Ольга сидела на кухне, неподвижно глядя перед собой.
Когда она выходила за него замуж, она прекрасно понимала, на что соглашается. Да и жаловаться вроде бы было грех: просторная квартира, муж — не кто-нибудь, а профессор. Кто ещё тогда предложил бы ей руку и дом? И всё равно в такие минуты ей становилось невыносимо жаль себя. Молодость проскользнула мимо, ребёнка у неё так и не было, настоящей любви она тоже не узнала.
Иногда, устав до полного опустошения, Ольга ловила себя на страшном желании: чтобы всё уже закончилось, чтобы муж умер. Она тут же пугалась этих мыслей и отгоняла их, как греховные. Да и куда ей идти, если с ним что-нибудь случится? К матери? Там было бы не легче. Мать и не скрывала, что когда-то с облегчением пристроила некрасивую дочь в чужой дом. Ольга не помнила от неё ни тепла, ни ласкового слова, поэтому и сама не испытывала к ней дочерней нежности.
На следующий день приехала Светлана, дочь Владимира Андреевича. Она ворвалась в квартиру стремительно, как буря, прошла мимо Ольги, даже не удостоив её взглядом, будто та была шкафом или стулом. Но, увидев отца в постели, резко остановилась посреди комнаты. Такой картины она явно не ожидала.
— Доченька… — Владимир Андреевич попытался улыбнуться, но лицо его лишь болезненно перекосилось. — Как я рад…
Светлана растерянно повернулась к Ольге, словно ждала подсказки или помощи. Но Ольга и не подумала её выручать. В её спокойном взгляде читалось недоброе торжество: ну что, не нравится? А ведь ты считала меня жадной и корыстной.
Светлана подошла к кровати неуверенно. Отец вытянул губы, собираясь поцеловать дочь, но она невольно отпрянула.
Когда Владимир Андреевич снова уснул, Светлана на кухне набросилась на Ольгу:
— Довела отца? Ничего, полиция разберётся. Думаешь, у тебя всё выйдет? Ничего тебе не достанется. Как пришла ни с чем, так ни с чем и уйдёшь. Хорошо устроилась, вон как расцвела, а его заморила. Ещё проверить надо, чем ты его тут кормила. Может, и отраву подсыпала…
— Я могу уйти прямо сейчас, — ровно сказала Ольга. — В холодильнике суп и молочные макароны. Владимир Андреевич их любит, хотя ест теперь совсем мало, аппетит почти пропал. — При Светлане она снова называла мужа по имени-отчеству. — Комнату проветривай обязательно, но укрывай его вторым одеялом, он всё время мёрзнет. Простуда для него сейчас опасна. Подгузники меняются три раза в день, упаковка лежит в нижнем отделении шкафа. Если будет стул — нужно подмыть. Номера врача и юриста записаны на листке на столе. Кажется, всё. А утром ещё протирай его влажной губкой.
Светлана смотрела на Ольгу уже совсем иначе — растерянно, беспомощно. К такому повороту она оказалась не готова.
Ольга пошла собирать свои вещи. Их было немного. Ни нарядных платьев, ни украшений она брать не собиралась. Она уже накинула верхнюю одежду в прихожей, когда за её спиной появилась Светлана.
— Подожди. Не уходи.
— Проверить хочешь, не прихватила ли я что-нибудь чужое? — спокойно спросила Ольга.
— Нет, — Светлана опустила глаза. — Просто я понимаю: одна я не справлюсь.
