Марина перемену тоже уловила. Она сидела напротив, ковыряла вилкой в тарелке и, не поднимая взгляда, тихо произнесла:
— Может, дошло до него.
Я только кивнул. Внутри появилось осторожное, почти непривычное чувство: будто застоявшаяся вода наконец сдвинулась с места. Я сказал — и меня услышали. Впервые за два года.
Прошло девять дней. В среду я лёг спать около одиннадцати. Марина уже дремала, Алина давно сопела в своей комнате. В квартире стояла густая ночная тишина, только с кухни доносилось ровное гудение холодильника. Я заснул почти сразу, без обычного прокручивания рабочих мыслей в голове.
Разбудила меня Марина. Было около часа ночи.
— Дим. Проснись.
Я открыл глаза не сразу. Она сидела на кровати с телефоном в руке, и бледный свет экрана подсвечивал ей лицо. Выражение у неё было растерянное, будто она прочитала что-то и до сих пор не могла поверить, что это действительно написано.
— Мне сообщение пришло.
— От кого? — спросил я, ещё не до конца проснувшись.
— Номер не знаю. Текст такой: «Марина Сергеевна, скажите мужу перезвонить. Срочный рабочий вопрос. Олег Сергеевич».
Я резко сел. Одеяло соскользнуло с колен и упало на пол. На тумбочке светились цифры будильника: 01:07. За стеной было тихо, весь дом спал.
— Он тебе написал?
— Да.
— Откуда у него твой номер?
Марина неопределённо повела плечом, положила телефон рядом с будильником и снова легла, повернувшись ко мне лицом.
— Дим, это уже не просто звонки.
Я лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту. Мысли выстраивались ровно, одна за другой, без паники, но с тяжёлой ясностью. Он где-то достал номер моей жены. Написал ей среди ночи. Не мне — ей. Только для того, чтобы она подняла меня с постели и заставила перезвонить.
Утром я встал в шесть. Марина спала. Алина тоже. Я включил чайник, сел за кухонный стол и положил телефон перед собой. Потом ещё раз открыл сообщение на Маринином мобильном и перечитал: «Скажите мужу перезвонить». Так, словно она была его секретарём. Так, будто он имел на это право.
На завод я приехал к восьми, на полчаса раньше обычного. В раздевалке было пусто и прохладно. Я повесил куртку в шкафчик, переоделся и поднялся на второй этаж, к кабинету Олега Сергеевича. Дверь оказалась приоткрыта. Он уже сидел за столом и смотрел в монитор. Маленький кактус, как всегда, стоял справа от клавиатуры.
Я постучал. Он поднял голову.
— А, Дмитрий. Рановато ты сегодня. Заходи, я как раз хотел…
— Олег Сергеевич, — перебил я.
Я вошёл, но садиться не стал. Закрыл за собой дверь и остановился напротив его стола, опустив руки вдоль тела.
— Вы ночью написали моей жене.
Он откинулся на спинку кресла. Ни смущения, ни испуга на лице не появилось. Он смотрел на меня так, словно искренне не понимал, из-за чего вообще возник разговор.
— И что такого? Я тебе звонил, ты трубку не взял. Вопрос был срочный. Узнал у ребят номер твоей жены и написал.
— У каких ребят?
— У Артёма. Он сказал, что вы семьями общаетесь.
Артём, конечно. Дал номер, даже не задумавшись. Он вообще редко останавливался перед тем, как что-то сделать.
— Олег Сергеевич, — сказал я спокойно, не повышая голоса, — мне всё равно, через кого вы его получили. Важно другое: вы написали моей жене ночью из-за работы.
— Дмитрий, ну ты уже перегибаешь. Я всего лишь попросил передать тебе.
— В час ночи. Женщине, которая спала.
Он развёл руками, будто это всё объясняло.
— Вопрос срочный был.
Я сделал шаг ближе к столу, чтобы каждое слово прозвучало отчётливо.
— Если вы ещё раз позвоните или напишете моей жене по рабочему вопросу, я обращусь в трудовую инспекцию. Это не угроза для красоты. Скриншот сообщения у меня есть. У Марины тоже. Время, дата, текст, номер — всё сохранено.
Олег Сергеевич выпрямился.
— Ты мне угрожаешь?
— Нет. Предупреждаю. Рабочие вопросы решаются с девяти до восемнадцати. Если авария, если станок встал, если есть опасность для людей — это одно. А пересчитывать втулки в час ночи — совсем другое. И обсуждать это я больше не собираюсь.
Он смотрел на меня снизу вверх. Ему было пятьдесят, мне — тридцать восемь. Начальник и обычный инженер. Двенадцать лет разницы и три служебные ступени между нами. Но сейчас было видно: он растерялся. Будто за всё это время впервые услышал твёрдое «нет» и не знал, как с ним обращаться.
Он потянулся к мышке, шевельнул её, и монитор снова загорелся. Потом убрал руку, посмотрел на кактус, затем снова на меня.
— Дмитрий, я двадцать пять лет на производстве. Мне всегда звонили, и я всегда звонил другим. Так работа устроена.
— Нет, — ответил я. — Трудовой кодекс устроен иначе. Там прямо написано и про выходные, и про продолжительность рабочего дня. Моё время отдыха — это моё время, а не ваше.
Олег моргнул. Ссылки на кодекс он явно не ожидал. Честно говоря, я сам не думал, что когда-нибудь буду произносить это вслух в его кабинете. Но за последнюю неделю перечитал нужные статьи два раза. Марина нашла их в интернете, распечатала и положила на кухонный стол рядом с солонкой. «На всякий случай», — сказала она тогда.
Олег Сергеевич помолчал, постучал пальцами по краю стола и наконец выдохнул:
— Ладно.
