— Чтобы между нами не было войны! Чтобы рядом с тобой был кто-то ещё, не только муж! Чтобы ты чувствовала: у тебя есть семья, есть плечо, на которое можно опереться!
— Мама, почему ты снова переводишь всё на себя? — Ольга ощутила, как на неё наваливается тяжёлая, вязкая усталость. — Мы сейчас говорим не о тебе. Мы говорим о том, что ты самовольно решила, кого пригласить на день рождения моей дочери. Ты не посоветовалась. Не спросила. Просто заявила: «Мы заберём её с собой». Это не приглашение, мама. Это когда людей ставят перед фактом. Ни меня, ни Дмитрия, ни детей никто не спросил, хотим ли мы этого.
— Ой, только не начинай мне про Дмитрия! — вспыхнула Татьяна Сергеевна. — Я думала, мы одна семья! Думала, ты меня поймёшь, поддержишь! А ты вместо этого устраиваешь разборки на пустом месте. Ты эгоистка, Ольга. Всегда ею была!
Эти слова ударили больно и точно. Ольга на мгновение зажмурилась, медленно втянула воздух и так же медленно выдохнула, стараясь не сорваться.
— Мама, дальше разговаривать бесполезно. Я всё сказала. Людмила Петровна не приглашена. Если ты с Олегом не хочешь приезжать без неё — я это приму. Только предупреди заранее, чтобы я не готовила лишнее и не заказывала еду на человека, которого здесь не ждут.
— Значит, вот как? — голос Татьяны Сергеевны внезапно стал почти шёпотом, и от этого прозвучал ещё страшнее, чем крик. — Ты мне условия ставишь? Готова вычеркнуть собственную мать из списка гостей из-за пожилой женщины, которая тебе, между прочим, не чужая?
— Я никого не вычёркиваю, — устало ответила Ольга. — Я оставляю решение за тобой. Хочешь быть на празднике у внучки — приезжай. Хочешь снова причинить мне боль и показать, что бывшая свекровь тебе дороже моего спокойствия, — оставайся с ней. На этом всё. Спокойной ночи.
Она нажала отбой. Пальцы заметно дрожали. Ольга положила телефон на кухонную столешницу и долго смотрела в чёрное окно, где отражалась только её бледная, измученная фигура.
«Вот и всё, — мелькнуло у неё. — Одного “давай позовём” хватило, чтобы испортить вечер. И ради чего? Для кого весь этот спектакль?»
Перед глазами всплыла Людмила Петровна — сухощавая, прямая, с поджатыми губами и таким выражением лица, будто все вокруг постоянно делали что-то не так.
В последний раз они виделись примерно полгода назад. Тогда пожилая женщина просидела на диване меньше часа, три раза переспросила, как зовут Кирилла, а потом пустилась в длинный рассказ о своём любимом внуке, который поступил в престижный университет.
Варвара тогда принесла ей рисунок, старалась показать каждую деталь, но прабабушка Людмила лишь скользнула взглядом по листу, бросила равнодушное: «Красиво, красиво», — и тут же вернулась к своему монологу.
Ольге в тот день стало так тоскливо и неловко, что она с трудом дождалась момента, когда гости наконец соберутся и уедут.
Дмитрий вернулся уже после полуночи. На кухне он застал жену в том же положении: она сидела, поджав под себя ноги, и маленькими глотками пила ромашковый чай.
— Привет, — он наклонился, поцеловал её в макушку и поставил пакет на стол. — Что произошло?
Ольга коротко, без лишних подробностей, пересказала разговор с матерью. Дмитрий слушал, не перебивая. Потом тяжело вздохнул, провёл ладонью по шее и сел напротив.
— Я примерно этого и ждал, — произнёс он. — Твоя мама в последнее время совсем зациклилась на этой идее “собрать всех вместе”. Она же уже года два постоянно общается с Людмилой Петровной: возит её, помогает, опекает. Видимо, у неё там какая-то своя внутренняя история.
— Какая ещё история? — Ольга устало подняла на него глаза.
— Не знаю точно. Может, чувство вины перед бывшим мужем. Может, ей просто одиноко, а эта женщина для неё — последняя ниточка к прошлой жизни. Но перекладывать всё это на нас нечестно.
— Я сказала, что если они приедут с ней, я их не впущу, — тихо призналась Ольга.
— И правильно сказала, — Дмитрий накрыл её ладонь своей. — Хотя ты всё равно переживаешь.
— Конечно, переживаю. Она назвала меня эгоисткой. Сказала, что я будто бы вычёркиваю её из своей жизни.
— Ольга, посмотри на меня, — он осторожно приподнял её подбородок. — Через три дня у нас праздник. Варвара ждёт фокусника, мы купили ей то самое платье с рюшами, о котором она говорила месяц. Мы не имеем права позволить кому-то превратить этот день в скандальный балаган. Если твоя мама решит не приезжать — это будет её выбор. Мы его примем. Лучше сейчас пережить небольшую обиду, чем в день рождения получить громкую сцену с участием посторонней женщины, которую никто не звал.
— Она не посторонняя. По документам — бабушка, — горько усмехнулась Ольга.
— По документам многие друг другу родственники, — Дмитрий обнял её за плечи. — Но близость не в бумагах. Пойдём спать. Завтра будет новый день.
День рождения Варвары выдался удивительно ясным. Солнце заливало двор мягким светом, лёгкий ветер шевелил листву старых лип, а подготовка уже шла полным ходом.
Дмитрий надувал воздушные шары, Кирилл старательно развешивал гирлянды, а Ольга, пытаясь не возвращаться мыслями к вчерашнему разговору, нарезала салаты и доводила до ума огромный торт с единорогом.
Около половины первого приехала Елена Андреевна, мама Дмитрия. Вместе с ней была Алина — высокая, почти взрослая девочка, которая сразу прошла на кухню и взялась помогать Ольге.
Елена Андреевна, женщина деловая и лишних слов не любившая, внимательно осмотрела накрытый стол, одобрительно кивнула, а потом отвела Ольгу чуть в сторону и негромко спросила:
— Татьяна с Юлией ещё не добрались? Или они с Никитой приедут?
— Должны быть уже совсем скоро, — Ольга машинально посмотрела на часы.
Было без пятнадцати два. Праздник назначили на два ровно. Ровно к началу появился аниматор — улыбчивый парень в ярком клоунском костюме.
Дети, среди которых Варвара в пышном розовом платье выглядела особенно торжественно, мгновенно облепили его и совершенно забыли о взрослых. Кирилл с важным видом вынес во двор тарелку с нарезанными фруктами.
Ольга стояла на крыльце и всматривалась в дорогу. Телефон молчал. Раздражение уже начинало подниматься внутри, когда в проезде наконец показалась знакомая серебристая «Хонда» матери. Машина медленно въехала во двор.
— Приехали! — крикнула Ольга.
