Наутро, в субботу, Мария открыла глаза около половины десятого. В квартире было душно и как-то тяжело, будто за ночь воздух успел пропитаться чужим присутствием. В гостиной, растянувшись на диване и завернувшись в плед, громогласно храпел Борис. В маленькой комнате для гостей, которую Мария в обычные дни считала своим рабочим уголком, спали Оксана и Даниил.
Мария набросила халат и тихо прошла на кухню. Картина, открывшаяся ей, могла бы впечатлить кого угодно. Еще вчера вымытая до блеска кухня теперь напоминала место после бурного застолья. На столешнице и столе теснились тарелки с засохшими кусками картошки и обглоданными куриными костями. Пустые чашки с разбухшими чайными пакетиками оставили на светлой скатерти липкие бурые следы. Под ногами хрустели крошки, рядом валялись смятые салфетки.
Мария даже бровью не повела. Она аккуратно обошла заваленный стол, достала из верхнего шкафчика свою любимую керамическую турку, всыпала свежемолотый кофе и добавила немного корицы. Через пару минут по кухне поплыл густой теплый аромат. Мария отрезала себе тоненький кусочек сыра, взяла ржаной хлебец и устроилась на краешке единственного чистого табурета.
Из коридора донеслось шарканье. В дверях появилась Оксана — сонная, растрепанная, в широкой ночной рубашке. Она зевнула, почесала волосы и прищурилась от утреннего света.
— Ой, Мария, доброе утро, — протянула она. — Это у тебя так вкусно пахнет? Кофе сварила? Налей и мне чашечку. Хотя нет, у вас растворимого случайно нет? Я из этих ваших крошечных кастрюлек ничего не понимаю, мне бы нормально, по-простому.
— Доброе утро, Оксана. Растворимый стоит в шкафчике над мойкой, — спокойно ответила Мария и сделала маленький глоток из своей чашки.
Оксана подошла к раковине, доверху забитой грязной посудой, и недовольно щелкнула языком.
— А чистые кружки где?
— Посмотри в посудомоечной машине. Или сполосни какую-нибудь в раковине.
Родственница обернулась и уставилась на Марию так, будто та сказала что-то совершенно немыслимое.
— Ты что, со вчера посуду не перемыла? И завтрак еще не накрыт? Борис скоро встанет, ему утром обязательно надо поесть как следует, у него желудок больной. Сделай яичницу яиц из десяти с беконом. Или, может, блины быстро заведешь?
— Не заведу, — ровным голосом произнесла Мария, допивая кофе. — По утрам я плотно не ем. А Андрей еще спит. Проснется — наверняка вас накормит. Он ведь так радовался вашему приезду.
Она ополоснула свою чашку, тщательно вытерла ее полотенцем, поставила на место и вышла из кухни, оставив Оксану стоять с раскрытым ртом.
Примерно через час по квартире пополз раздраженный гул. Гости окончательно пришли в себя после сна и начали требовать еду. Андрей, которого поднял громкий голос сестры, носился по кухне в полной растерянности. Через несколько минут он заглянул в спальню, где Мария как ни в чем не бывало поливала орхидеи на подоконнике.
— Мария, ты что делаешь? — прошипел он, стараясь говорить тихо. — Там Борис сидит злой как черт. Сделай, пожалуйста, омлет на скорую руку. У меня он так воздушно не получается, как у тебя. И где хлеб?
— Хлеб вчера съели за ужином. А омлет — это не высшая математика. Разбиваешь яйца, добавляешь молоко и выливаешь на сковородку. Справишься. Ты же взрослый мужчина.
— Ты сейчас издеваешься? — лицо Андрея пошло красными пятнами. — Почему в гостиной до сих пор не убрано? Там же пройти невозможно!
— Потому что мусорила там не я. Андрей, у меня выходные. Законное время отдыха. Это твои гости, значит, и заботы твои. В ваши семейные отношения я вмешиваться не собираюсь.
Мария переоделась в удобный спортивный костюм, взяла сумочку и пошла к двери.
— Ты куда собралась? — Андрей растерянно замер посреди коридора.
— В торговый центр. Потом, если будет свободное время, запишусь на маникюр. Вернусь поздно. Удачи с омлетом.
Входная дверь захлопнулась. Андрей остался один на один с голодными родственниками, недовольным племянником и внушительной горой немытой посуды.
Домой Мария вернулась только к вечеру. Настроение у нее было почти праздничное. Она неспешно погуляла в парке, выпила капучино в маленькой уютной кофейне, купила себе новый шарф и даже успела сходить в кино.
Но стоило ей открыть дверь своим ключом, как в нос ударил запах подгоревшего масла и чего-то кислого. В прихожей по-прежнему валялась обувь гостей, а рядом к ней прибавились испачканные куртки, кое-как брошенные на пуфик.
На кухне сидели Борис и Даниил. Перед ними стояли глубокие тарелки с пельменями, щедро залитыми майонезом. На плите чернела сковорода: к ее дну намертво пристали остатки сожженного омлета. Андрей, ссутулившись, мыл посуду под струей воды и нервно дергал плечами. Его вид говорил о том, что день выдался долгим.
— О, хозяйка объявилась, — прогудел Борис с полным ртом. — А мы тут покупными пельмешками давимся. Твой муж весь день возле плиты крутился, пока ты где-то отдыхала. У нас в семье женщины так мужиков не бросают.
Мария спокойно сняла куртку и аккуратно повесила ее в шкаф.
— Какое счастье, что мы с вами из разных семей, Борис, — с вежливой улыбкой ответила она. — Приятного аппетита.
Она прошла в спальню. Андрей почти сразу метнулся следом и плотно прикрыл за собой дверь. Его руки были красные и мокрые от горячей воды.
— Ты что вообще устроила? — зашептал он резко, едва сдерживая раздражение. — Мне перед Оксаной стыдно. Она уже весь день мне мозг выносит, что я у тебя под каблуком.
