— И все потому, что ты не желаешь ни ужин приготовить, ни за людьми присмотреть, будто они чужие!
— Тогда не сиди под каблуком, — Мария даже не повысила голоса. — Покажи всем, какой ты взрослый, независимый и радушный хозяин. Ты ведь сам уверял, что нужно всего пару дней потерпеть. Вот и потерпи.
— Но это же по дому женские дела! — Андрей всплеснул руками. — Готовка, уборка, стирка…
— Странно выходит, — Мария прищурилась и посмотрела на него прямо. — Еще вчера это была наша общая квартира, а сегодня весь быт внезапно превратился в мою женскую повинность? Я работаю не меньше тебя. Получаю тоже не меньше. Коммунальные платежи, продукты — все оплачиваем пополам. С какой стати обслуживание твоих неожиданно нагрянувших родственников должно лечь только на меня?
Андрей уже набрал в грудь воздуха, собираясь что-то возразить, но подходящих слов не нашел. Он лишь раздраженно дернул плечом, махнул рукой и вернулся на кухню.
Ночь для Марии прошла спокойно. Она выспалась отлично. Чего нельзя было сказать об Андрее: тот бесконечно переворачивался с боку на бок, тяжело вздыхал и несколько раз вставал в туалет, потому что после жирных пельменей у него скрутило живот.
Утро воскресенья принесло гостеприимному хозяину новую порцию испытаний.
Мария, как обычно, загрузила в стиральную машину свои рабочие блузки и домашние вещи, налила кондиционер и включила короткую программу. Она уже развешивала белье на сушилке на балконе, когда в комнату стремительно ворвалась раскрасневшаяся Оксана. В руках у нее была целая куча несвежих футболок, носков и прочей одежды.
— Мария, ты это что, только свое постирала?! — возмущенно выкрикнула она. — У Даниила уже ни одной чистой майки нет, а нам завтра по магазинам ехать! И Борису рубашки надо освежить!
— Машинка свободна, Оксана, — невозмутимо ответила Мария, аккуратно расправляя рукав блузки. — Порошок стоит в нижнем ящике под раковиной. Как пользоваться — на панели все понятно написано.
— Что значит свободна? — Оксана вытаращила глаза. — Я, по-твоему, в гостях сама должна стирать? И еще: в ванной одни мокрые полотенца висят. Нормально вытереться нечем. Дай нам чистые, большие, банные.
— За полотенцами обратись к Андрею. Он в курсе, где они лежат. А чужое белье я не перебираю и не стираю. Из соображений гигиены.
Оксана от такой наглости, как ей показалось, даже воздухом подавилась. По лицу у нее расползлись красные пятна.
— Да как ты вообще смеешь… Мы к родному брату приехали, а ты обращаешься с нами, будто мы какие-то бродяги с улицы! Ни поесть по-человечески, ни помыться нормально! Андрей! Андрей, иди сюда сейчас же!
В коридоре раздались торопливые шаги. На пороге появился заспанный Андрей в мятой футболке, с лицом человека, которого выдернули из последнего безопасного места на земле.
— Что опять случилось? Оксана, зачем ты с утра орешь?
— Что случилось?! — она чуть не ткнула ему в лицо грязными футболками. — Твоя жена совсем совесть потеряла! Свои тряпки в машинке гоняет, а наши вещи стирать отказывается! Чистые полотенца зажала! И завтрак, я так понимаю, снова никто готовить не собирается!
Андрей умоляюще посмотрел на Марию. В его взгляде было столько усталой тоски, что ей даже стало его немного жалко. Но жалость продлилась ровно одно мгновение.
— Маш… ну тебе сложно было вместе с твоими вещами и их закинуть? — протянул он почти жалобно.
— Сложно, Андрей. Потому что я не домработница. Повторяю в последний раз: это твои гости, значит, и хлопоты твои. Выдай сестре полотенца, объясни, как включается стиральная машина, а потом иди чистить картошку. Обед сам себя не приготовит.
Она взяла пустой таз для белья и с невозмутимым достоинством прошла мимо застывших родственников в гостиную. Там Мария устроилась в кресле, раскрыла книгу и сделала вид, что происходящее ее больше не касается.
Весь день квартира жила, словно потревоженный муравейник. Оксана то и дело с грохотом захлопывала дверцу стиральной машины и демонстративно вздыхала так громко, что слышно было даже в комнате. Борис бродил из угла в угол и недовольно бурчал, что в этом доме нет нормального чая, а какие-то травяные смеси. Даниил без конца канючил, что вай-фай тормозит, мультики грузятся плохо, а заняться тут совершенно нечем.
Андрей тем временем пытался быть в пяти местах сразу. Сначала он сбегал в магазин за сосисками. Потом отмывал унитаз, который гости каким-то чудом довели до ужасного состояния. После этого скреб плиту, на которую убежало молоко. К вечеру воскресенья он выглядел так, будто отработал полноценную смену где-нибудь в шахте: волосы торчали в разные стороны, под глазами легли темные круги, плечи опустились, спина сгорбилась.
Мария же посвятила день себе. Она нанесла питательную маску на лицо, посмотрела фильм в наушниках, заказала себе доставку роллов и с явным удовольствием съела их за маленьким столиком на балконе, глядя на вечерний город. Гостей она словно перестала видеть. Они превратились для нее в часть обстановки: шумную, неприятную, но не требующую участия.
К восьми вечера обстановка накалилась до предела.
Все трое гостей сидели на кухне. Андрей дрожащими от усталости руками разливал по кружкам дешевый пакетированный чай. Посреди стола сиротливо лежали подсохшие пряники.
— Знаешь, братик, — громко произнесла Оксана, явно рассчитывая, что ее слова долетят до комнаты Марии, — мы, наверное, завтра с утра уедем. Не станем больше вас утруждать. Хотя вообще-то собирались гостить до среды. Но жить в таких условиях просто невозможно.
Как раз в этот момент Мария шла по коридору мимо кухни.
