— Оформи дачу на внука, вам она уже всё равно ни к чему, — резкий женский голос разрезал мирную тишину городской кухни, прозвучав уверенно и почти приказным тоном.
Галина Петровна застыла с крошечным, тонким ростком помидорной рассады в пальцах, так и не успев опустить его в пластиковый стаканчик. С влажных рук на стол, застеленный старыми газетами, неторопливо посыпались комочки земли. Она подняла взгляд и посмотрела на невестку, сидевшую напротив.
Марина устроилась свободно, нога на ногу, и с невозмутимым видом размешивала ложечкой уже остывший чай. Аккуратный маникюр нежного персикового цвета особенно бросался в глаза рядом с потемневшими от торфа руками свекрови. На кухне повисла плотная, неприятная пауза. Слышно было только мерное тиканье настенных часов в форме пузатого чайника да глухой шум машин за окном.
— Что ты сейчас сказала, Марина? — тихо уточнила Галина Петровна, осторожно помещая росток в заранее сделанное углубление и присыпая его сырой землёй.
— Я сказала, что пора уже рассуждать здраво, — Марина положила ложечку на блюдце и наклонилась вперёд, опершись локтями о стол. — Артём давно не ребёнок, ему двадцать два. У него девушка, он думает о будущем. Ему нужно что-то своё, место, где он будет чувствовать себя хозяином. А ваша дача в Песочном, по сути, простаивает.
— Это как же простаивает? — внутри у Галины Петровны поднялась горячая волна обиды. — Я там всё лето живу. У меня две теплицы, сортовая смородина, яблони, которые мы с покойным мужем ещё вместе сажали. Я на прошлой неделе туда ездила — снег от стволов отгребала, чтобы кора не запрела.
— Галина Петровна, ну давайте не будем обманывать сами себя, — Марина тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, что говорит с человеком упрямым и плохо понимающим очевидные вещи. — Вам уже трудно. То давление скачет, то спина прихватывает. В августе вы после прополки своих грядок двое суток нормально разогнуться не могли, мне пришлось приезжать и ставить вам уколы. Зачем вам это мучение? Земля силы забирает, а их у вас с каждым годом меньше. А Артём молодой, бодрый. Он бы там всё привёл в нормальный вид.
— В какой ещё нормальный вид? — пожилая женщина вытерла руки о старенькое вафельное полотенце и пристально посмотрела невестке в глаза. — Он на этой даче последний раз появлялся три года назад, когда вы шашлыки жарить приезжали. И то всю дорогу в телефоне просидел, даже к озеру не спустился.
— Так в этом-то и дело! — оживилась Марина, словно именно такого ответа ждала. — Потому что ему там нечем заняться. Одни ваши бесконечные грядки, парники из старых рам, домик, где ремонт, кажется, с девяностых не трогали. А если он станет настоящим владельцем, у него появится интерес. Он уже с друзьями обсуждал. Хочет поставить хорошую баню, сделать площадку для барбекю, уложить рулонный газон. Будет куда позвать компанию, нормально отдохнуть на свежем воздухе.
От этих слов у Галины Петровны неприятно похолодело внутри. Перед глазами сразу возникла страшная для неё картина: её любимые клумбы с редкими пионами, которые она собирала годами по знакомым и ярмаркам, вырывают ради ровного газона, а вместо клубничных рядов, за которыми она ухаживала с такой заботой, заливают бетон под мангал.
— Баня и газон — дело хорошее, — произнесла она, стараясь не дать голосу дрогнуть. — Только почему для этого обязательно переоформлять участок на Артёма? Пусть приезжает, помогает, обустраивает. Я ему хоть сейчас место в конце сада выделю. Там как раз пустой кусок остался, где раньше сарай стоял. Пусть строит баню, я возражать не буду.
Марина раздражённо цокнула языком и подняла глаза к потолку.
— Галина Петровна, ну вы правда как маленькая. Кто станет вкладывать свои деньги, время и силы в чужую недвижимость? Вы поймите, как сейчас молодые мыслят. Артёму нужны гарантии. Допустим, он возьмёт кредит, начнёт стройку, вложится, а вы потом вдруг передумаете. Или вообще захотите продать участок.
— Я? Продать свою дачу? — Галина Петровна даже растерялась от такого предположения. — Марина, ты сама слышишь, что говоришь? Я эту землю буквально своими руками из болота вытаскивала. Мы туда каждые выходные на электричке ездили, с рюкзаками, ещё когда машины у нас не было. В этом доме мне каждый кирпич знаком.
— Вот именно поэтому, чтобы ничего случайно не продали и всё было честно, нужно оформить дарственную, — спокойно продолжила Марина и открыла свою дорогую кожаную сумку. Оттуда она достала тонкую пластиковую папку. — Я уже всё выяснила, даже бланки скачала. По закону дарение между близкими родственниками налогом не облагается. Артёму как внуку не придётся платить эти тринадцать процентов. Мы просто вместе идём в МФЦ, подаём документы, оплачиваем госпошлину — там сущие копейки, я сама заплачу, — и через несколько дней Росреестр зарегистрирует переход права собственности. Всё быстро, законно и без лишней нервотрёпки.
Папка негромко хлопнула о стол, легла прямо на газету с фотографией какого-то широко улыбающегося политика. Белые листы с напечатанными сухими формулировками выглядели для Галины Петровны почти пугающе, будто официальная повестка.
Она молча смотрела на эти бумаги, и ей вдруг показалось, что тесная кухня стала ещё меньше, а стены медленно придвигаются к ней. Что такое договор дарения, она понимала слишком хорошо. Перед глазами сразу возникла история соседки по лестничной площадке, Валентины Сергеевны. Та когда-то тоже поверила уговорам любимой дочери и переписала на неё свою двухкомнатную квартиру — мол, внучке после свадьбы нужно будет где-то жить. А уже через полгода дочь с зятем решили, что им требуется жильё побольше, продали квартиру, а Валентину Сергеевну переселили в крошечную студию на дальнюю окраину. Теперь она днями сидела у окна и смотрела не на двор с липами, как раньше, а на серые бетонные заборы промзоны.
— Марина, — голос Галины Петровны прозвучал твёрдо, хотя пальцы заметно дрожали. — Ты понимаешь, что как только эти документы примут в МФЦ, я к своей даче уже не буду иметь никакого отношения?
— Ой, ну зачем вы сразу всё превращаете в трагедию! — воскликнула Марина.
