После прогулки он отвез ее в небольшой ресторан. Официант, которого Максим заранее посвятил в свой замысел, появился именно тогда, когда вечер стал совсем легким и разговор потек свободно, без неловких пауз. На подносе, среди бокалов и десерта, лежала маленькая коробочка.
Максим взял ее, открыл и, не отводя взгляда от Анастасии, тихо спросил:
— Ну как? Станешь моей женой?
Анастасия посмотрела на него, вздохнула с нарочитой обреченностью и улыбнулась:
— Видимо, придется. Ты ведь все равно не отступишь.
Она осторожно надела кольцо, подняла руку к свету и несколько секунд рассматривала тонкое сияние на пальце. Максим в этот момент выглядел так, словно ему вручили нечто бесценное. В зале почти никого не было, музыка звучала негромко, и он, немного осмелев, пригласил ее на танец.
— Значит, завтра идем в ЗАГС, — сказал он, когда они вернулись за столик. — Чего откладывать? Распишемся, устроим свадьбу и сразу уедем отдыхать.
— Мечтатель, — с грустной улыбкой отозвалась Анастасия. — Ты же помнишь, отпуск мне дадут только зимой.
— Ничего, дождемся, — Максим хитро сощурился. — Теперь нам спешить некуда. Впереди целая жизнь.
Вечер незаметно растворился в мягкой теплой ночи. Такси Максим вызывать не стал: ему хотелось продлить эти часы, и они пошли домой пешком, выбрав самый длинный путь. Они шли, переплетя пальцы, а над городом то выплывала из-за облаков полная луна, то снова скрывалась в серой дымке. Со стороны парка ветер доносил терпкий, сладковатый запах ночных цветов.
В какой-то момент Максим, до этого молчавший, негромко произнес:
— Анастасия, ты ведь так и не рассказывала мне… почему попала в детский дом. Кто были твои родители? Ты хоть что-нибудь о них знаешь?
Она чуть заметно качнула головой.
— Почти ничего. Мне было лет десять, когда воспитательница однажды сказала, что моя семья погибла из-за аварии на плотине. Мы жили далеко отсюда, в маленьком городке. Весной река внезапно вышла из берегов, вода поднялась очень быстро. Люди даже не сразу поняли, что происходит. Наш дом, как и соседние, затопило. Спасатели потом услышали мой плач, разобрали часть крыши и нашли меня в кроватке. А мама с папой, наверное, просто не успели выбраться. Дом стоял низко, и вода пришла почти мгновенно.
От ее спокойного голоса Максиму стало не по себе. Он крепче сжал ее ладонь и притянул к себе, словно хотел защитить от той давней беды, которой уже невозможно было помешать.
— Это все осталось позади, — сказал он тихо. — Теперь у тебя будет совсем другая жизнь.
— Да, — так же тихо ответила Анастасия. — Другая.
Наутро она отпросилась у Дмитрия Дмитриевича и поспешила к ЗАГСу, где ее должен был ждать Максим. Но у ворот роддома вдруг остановилась, будто наткнулась на невидимую стену.
Перед входом стояла девочка и обеими руками покачивала детскую коляску. На вид ей было около семи лет. Тоненькая, черноволосая, с огромными настороженными глазами, она напоминала маленького взъерошенного птенца, выпавшего из гнезда и не знающего, куда теперь податься.
— Тетя, вы здесь работаете? — робко спросила она, заметив под распахнутым пальто Анастасии белый халат.
Анастасия только тогда поняла, что в спешке даже не переоделась.
— Да, здесь. А что у тебя случилось?
Девочка потопталась на месте, прикусила губу и наконец выдавила дрожащим голосом:
— Можно, мой братик немного у вас поживет? Мама хочет отдать его в детский дом.
Анастасия растерянно огляделась, решив сначала, что это чей-то странный розыгрыш или недоразумение. Но вокруг не было никого: только худенькая девочка и младенец, спокойно спавший в коляске.
Она наклонилась к ребенку и похолодела. Мальчика она узнала сразу. Это был тот самый младенец, который появился на свет в ту страшную, тяжелую ночь.
— Ты кто такая? — спросила Анастасия севшим голосом. — Где твой отец?
Девочка всхлипнула, но заплакать себе не позволила.
— Его забрали полицейские. Он теперь в тюрьме. А я убежала. Можно мы здесь останемся? Пожалуйста.
Анастасия схватилась за голову. Перед глазами тут же возник мужчина в черном костюме: седые пряди, серые глаза, усталое лицо. Ей было почти невозможно представить, что он мог совершить что-то дурное.
— Может, это какая-то ошибка? — невольно произнесла она.
Девочка подтолкнула коляску ближе. В этот миг солнце выглянуло из-за облака и осветило ее лицо. Анастасия вдруг отчетливо увидела в ее чертах сходство с тем мужчиной.
— Нет, не ошибка, — упрямо и сердито сказала девочка. — Папа правда в тюрьме. Его новая жена туда отправила. Она говорит, что он виноват, будто из-за него настоящая мама умерла после родов. Только это неправда. Папа хороший. Он никого не обижает.
Анастасия заставила себя собраться. Нужно было действовать быстро, а не стоять посреди улицы. Оставлять детей у входа было немыслимо. Она махнула девочке рукой и повела ее к служебной двери.
Открыв ее, Анастасия пропустила девочку внутрь и провела в маленькую подсобку, куда обычно заходили только санитарки. В этот день дежурила Ольга Сергеевна — женщина внимательная, неглупая и, главное, неравнодушная.
Спустя несколько минут она будто почувствовала неладное и заглянула в комнатку. Увидев коляску и перепуганную девочку, всплеснула руками.
— Это еще что такое? — спросила она, глядя на Анастасию.
— Никто, — попыталась та неловко улыбнуться.
— Детей я вижу, — строго сказала Ольга Сергеевна. — А кто они такие и почему оказались здесь?
Малыш проснулся и заплакал. Анастасия взяла его на руки, осторожно прижала к себе и стала покачивать.
— Посмотри внимательнее. Не узнаешь?
Ольга Сергеевна прищурилась, вгляделась в лицо ребенка, и ее выражение мгновенно изменилось. Изумление вытянуло ей лицо.
— Господи… — прошептала она. — Да что же это творится?
— Нашего папу посадили, — поспешила объяснить девочка. — Меня София зовут, а это Артём, мой братик. Папа сказал, чтобы я пришла сюда. Сказал, тут помогут. Вы ведь поможете?
Женщины молча переглянулись. Ольга Сергеевна кивком позвала Анастасию в коридор.
— Надо идти к Дмитрию Дмитриевичу, — сказала она вполголоса. — Он человек разумный, подскажет, как правильно поступить.
— А если он велит отправить их в приют? — Анастасия с трудом проглотила вставший в горле ком.
Ольга Сергеевна на секунду задумалась.
— Тогда заберешь их пока к себе. Пусть побудут у тебя, пока все не прояснится. А с Дмитрием Дмитриевичем я сама поговорю. Он меня послушает.
И тут Анастасия увидела Максима. Он шел прямо к ним по коридору. Сердце у нее болезненно сжалось, а ноги вдруг стали ватными.
— Ты передумала? — спросил он, пытаясь улыбнуться, но в улыбке звучала обида. — Я ждал, ждал… Уже час прошел, а тебя все нет.
Анастасия сделала к нему шаг и неожиданно расплакалась. Максим сразу забыл о своей обиде, осторожно обнял ее за плечи и провел ладонью по волосам.
— Что случилось? — мягко спросил он.
Она не ответила сразу. Вместо этого отстранилась, открыла дверь подсобки и тихо позвала:
— София.
Девочка оставила коляску с братом и вышла, настороженно разглядывая незнакомого взрослого мужчину.
— Максим, — почти шепотом сказала Анастасия. — Можно они поживут у нас? Я все тебе объясню, только не сейчас. Позже.
Максим посмотрел сначала на нее, потом на девочку. Несколько секунд он молчал, а затем протянул Софии руку. Девочка нерешительно вложила свою маленькую ладонь в его большую и сделала шаг ближе.
— Хорошо, — сказал Максим. — Значит, объяснишь потом. Я никуда не тороплюсь.
У Анастасии стало легче на душе.
