Она вывезла коляску в коридор и, не задерживаясь, направилась к выходу.
Дмитрий Дмитриевич в это время сидел на кухне за столом и вяло ковырял вилкой пельмени, которые приготовила жена. Есть ему явно не хотелось. За окном сыпал тяжелый мокрый снег: крупные хлопья ударялись о стекло, расползались по нему мутными пятнами и почти сразу стекали вниз прозрачными струйками.
Елена устроилась рядом и не сводила с мужа обеспокоенного взгляда. Сегодня он был совсем не похож на себя: молчаливый, угрюмый, будто весь вечер носил в голове какую-то тяжесть и никак не решался произнести ее вслух.
Наконец Дмитрий Дмитриевич отложил вилку, промокнул губы салфеткой и сказал:
— Мне нужно с тобой поговорить.
— О работе? — насторожилась Елена. — О моей или о твоей?
— О твоей, — ответил он. — Завтра у тебя слушание по делу Сергея Павловича, верно?
Он внимательно посмотрел на жену, сцепил пальцы перед собой и оперся на них подбородком.
— Да, завтра, — кивнула Елена. — Его обвиняют в убийстве бывшей жены. Честно говоря, все это выглядит странно. Сергей Павлович производил впечатление нормального, порядочного человека. Предприниматель, два магазина были… точнее, уже были. Что-то в этой истории не стыкуется.
— Вот именно, — тихо произнес Дмитрий Дмитриевич. — Не стыкуется.
Он отодвинул от себя тарелку. Недоеденные пельмени тут же достались коту, который давно вертелся у его ног и требовательно мурлыкал.
— А не сходится все потому, что он невиновен, — продолжил Дмитрий Дмитриевич. — Его новая жена решила прибрать к рукам дом и имущество. Поэтому и устроила все так, чтобы подозрение пало на него.
Елена резко дернулась, стакан выскользнул из ее пальцев и покатился по столу. Она даже не сразу поняла, что произошло.
— Откуда ты это взял? — спросила она глухо. — Это факты или просто предположения?
— Называй как хочешь: предположения, выводы, догадки, — Дмитрий Дмитриевич поднялся, подошел к раковине и плеснул себе в лицо холодной водой. — Ты знаешь, что у него двое детей? Девочка и мальчик. Я принимал их обоих. Их мать умерла после родов, фактически у меня на руках. А теперь София — так зовут девочку — говорит, что виновата мачеха. Она слышала, как та разговаривала с какими-то людьми. И вот эти люди, похоже, настоящие преступники. Я видел медицинское заключение. Как врач могу сказать: нанести такие внутренние травмы, да еще почти без внешних следов, способен далеко не каждый. Тут нужны знания и умение.
Елена ничего не ответила. Она уже мысленно перенеслась в зал суда: строгая мантия, напряженные лица, сухие доводы сторон, чужие судьбы, которые ложатся на чашу весов.
Дмитрий Дмитриевич вернулся к столу и сел рядом с ней.
— Послушай меня, — попросил он тише. — Только не ошибись. Что бы тебе ни говорили, какие бы бумаги ни лежали перед тобой, не допусти ошибки. Этим детям нужен отец. Не просто взрослый рядом, а их настоящий отец. Сейчас они у нашей акушерки. Анастасия — хорошая, добрая девушка, и муж у нее достойный. Но она не заменит им родного человека. Оправдай Сергея Павловича, Елена. Я прошу тебя.
Он взял ее руку и прижал к губам. В глазах у него блеснули слезы, которые он даже не попытался скрыть.
— А обвинение? Показания? — растерянно прошептала Елена. — Как я должна поступить с материалами дела? Там ведь нет ни одного доказательства в его пользу.
Договорить она не успела. В прихожей резко и настойчиво зазвонил дверной звонок.
Дмитрий Дмитриевич вскочил первым и поспешил открыть.
— Вот тебе доказательство, — сказал он через минуту, заводя на кухню Анастасию с маленьким Артёмом на руках.
Следом несмело вошла София. Ее большие глаза тревожно смотрели то на Дмитрия Дмитриевича, то на незнакомую женщину.
— Смотри на нее и слушай, — произнес он.
Елена, сбитая с толку, поднялась. Несколько секунд она не могла подобрать слов.
София вдруг шагнула к ней и тоненьким дрожащим голосом сказала:
— Пожалуйста, не наказывайте папу. Он хороший. Он добрый.
И, не выдержав, бросилась к Елене, уткнувшись лицом в ее платье.
Елена растерянно посмотрела на мужа, словно ждала от него подсказки. Дмитрий Дмитриевич только едва заметно кивнул.
— Дальше уже твоя работа, — тихо сказал он.
Елена осторожно обняла девочку и погладила ее по спине.
— Все будет хорошо, — прошептала она. — Только не плачь, слышишь? Главное — не плачь.
После заключения Сергей Павлович сильно изменился. Когда он поздним вечером появился в «Пятаке», почти перед самым отбоем, его трудно было узнать: осунувшееся лицо, усталые глаза, впалые щеки. Сначала он несколько минут говорил с Дмитрием Дмитриевичем, потом вышел в коридор и там столкнулся с Анастасией, которая куда-то торопилась по делам.
Она сразу поняла, кто перед ней: отец Софии и Артёма. От неожиданности Анастасия замедлила шаг.
— Здравствуйте, Анастасия, — сказал Сергей Павлович, опуская глаза. — Рад, что встретил вас. Дмитрий Дмитриевич рассказал, что вы приютили моих детей. Я даже не знаю, как благодарить вас. Можно мне их увидеть?
Анастасия молча кивнула и отвела его в игровую комнату. Остановившись у двери, она громко позвала:
— София, к тебе папа приехал!
Девочка сидела на полу среди кукол. Услышав эти слова, она вскочила так резко, что одна кукла упала набок, и бросилась к двери.
— Папа! — закричала она. — Я знала, что тебя отпустят!
— Конечно, отпустят, — Сергей Павлович рассмеялся и подхватил дочь на руки. — Куда бы они делись? Не мог же я тебя оставить.
— А я не была одна, — с серьезным видом сообщила София. — Я жила у тети Анастасии и дяди Максима. У них хорошо. Только немножко скучно.
Анастасия отвернулась, но все равно не удержалась: рассмеялась сквозь выступившие слезы.
— Ваш сын сейчас с Ольгой Сергеевной, — сказала она Сергею Павловичу, когда смогла говорить ровнее. — Они очень привязались друг к другу. Удивительно даже: с ней он почти не плачет.
Сергей Павлович осторожно поставил Софию на пол и попросил Анастасию выйти с ним в соседнюю комнату.
— Анастасия, я уезжаю, — произнес он, не поднимая головы. — Не могу больше оставаться в этом городе. Думал, что с Кристиной начну новую жизнь, найду хоть какое-то счастье, а она предала меня. Поеду на север, к брату. А вам с мужем хочу предложить мой дом. Поселитесь там. Он большой, очень большой. Вы молодые, семья у вас еще будет расти.
Он невольно посмотрел на ее округлившийся живот. Анастасия тут же запахнула халат плотнее, будто этим можно было что-то скрыть.
— Сергей Павлович, ну что вы, — смутилась она. — Я ведь помогала не ради дома.
Он поднял на нее серые глаза. Прежней пустоты в них уже не было — только усталость и тихая надежда.
— Я знаю, — сказал он. — Именно поэтому я и благодарен вам еще сильнее. И София тоже. Так что не спорьте. Возражения не принимаются.
Через несколько дней Максим и Анастасия приехали на вокзал проводить Сергея Павловича с детьми. Они обняли всех троих крепко, по-настоящему, как обнимают близких людей перед долгой разлукой, а потом вместе прошли к вагону.
София уже поднялась внутрь, но вдруг выглянула из-за плотной проводницы и замахала рукой.
— Приезжайте к нам! — крикнула она. — Я буду ждать!
— Мы все будем ждать, — добавил Сергей Павлович, улыбнувшись. — Так что приезжайте обязательно. Только уже втроем. Или сколько вас там на самом деле ожидается.
Максим обнял Анастасию за плечи. Она счастливо прижалась к нему и положила голову ему на плечо. Вагон медленно готовился тронуться, унося людей, которые за это короткое время успели стать для нее почти родными.
