Объясняла она это тем, что «так гораздо разумнее». Однажды я не нашла на полке свой дорогой увлажняющий крем: Ирина Викторовна без малейшего смущения выбросила его в мусор, объявив, что от баночки идёт «какой-то подозрительный запах» и вообще вся эта косметика — сплошная вредная химия.
Когда я пыталась обсудить происходящее с мужем, Артём лишь раздражённо отмахивался:
— Мама старается для нас. Тебе что, правда жалко?
Настоящая граница была перейдена в середине октября.
Илья приехал ко мне на осенние каникулы. Мы устроились в гостиной прямо на ковре и с головой ушли в сборку большого деревянного конструктора. Сын негромко смеялся, делился школьными историями, вспоминал друзей, и в тот момент мне казалось, что дом наконец снова стал тёплым.
Потом в замке провернулся ключ.
В прихожую, как к себе, вошла Ирина Викторовна. Стоило ей заметить Илью, лицо у неё сразу вытянулось, губы недовольно сжались.
— Это ещё почему чужие дети раскидали здесь свои деревяшки? — громко сказала она, даже не удосужившись поздороваться. — Артёму завтра отчёт сдавать, ему тишина нужна, а не этот балаган с детским садом!
Илья словно окаменел. Его худенькие плечи тут же опустились, взгляд упал в пол. Он молча начал собирать детали обратно в коробку, и пальцы у него заметно дрожали.
— Мам, я сейчас всё уберу, — почти беззвучно сказал он. — Давай лучше пойдём погуляем.
У меня внутри всё сжалось от боли. Мой собственный ребёнок в моей же квартире почувствовал себя ненужным и лишним.
— Ирина Викторовна, — произнесла я так тихо, что она даже вздрогнула. — Это мой сын. И это мой дом.
— Дом, дорогуша, теперь относится к вашей семье, — холодно отчеканила она, стягивая сапоги. — А мальчику следовало бы проводить время с родным отцом, а не путаться под ногами у новой семьи.
Я поднялась с ковра.
— Ключи положите на тумбочку и уходите. Сейчас же.
Свекровь театрально прижала ладонь к груди, будто я нанесла ей смертельное оскорбление, и вылетела за дверь. А вечером Артём устроил мне настоящую сцену. Он метался по комнате, размахивал руками и срывался на крик.
— Это тоже моя квартира! Я твой муж! — выкрикнул он.
Я смотрела на него и будто видела чужого человека. Мужчина, который за всё время не оплатил здесь даже счёт за электричество, внезапно решил, что имеет полное право распоряжаться моим жильём.
Окончательно всё рухнуло спустя две недели.
