Он мог бы сразу заверить, что во всем разберется и никого в беде не оставит. Но напротив стоял не заказчик и не подчиненный. Перед Дмитрием был мальчишка, которому слишком рано пришлось узнать: взрослые умеют ломать не только силой, но и звонками, намеками, проверками и чужими решениями.
— Почему ты пришел без отца? — спросил Дмитрий негромко.
— Потому что он упрямый, — Матвей опустил взгляд. — Он ни за что не станет жаловаться. А я не хочу снова слышать, как он по ночам считает, где взять деньги. Днем говорит, что все вытянет, а ночью ходит по кухне туда-сюда. Я слышу.
Дмитрий промолчал.
Уже вечером он поднял на ноги бухгалтерию, затем вызвал руководителя закупок и юриста. К утру картина начала складываться. Игорь действительно давал указания «не торопиться с гаражными мастерами», просил «оценить возможные риски» и предлагал «дать Дмитрию понять, что случайные подрядчики бьют по имиджу компании». Прямого признания в документах не было, но почерк Дмитрий узнал безошибочно. Слишком знакомая манера: все вроде бы законно, аккуратно, через служебные формулировки, но смысл один — прижать.
Сразу увольнять Игоря он не стал.
И именно это промедление обернулось ошибкой.
Игорь пришел к нему сам. Без вызова, без суеты. Положил на стол папку, раскрыл ее и спокойно начал объяснять, что Андрей с Матвеем не справятся с крупным заказом для корпоративного клиента, если им оставить электрику на всю подготовленную партию машин. Он говорил уверенно: цифры, графики, таблицы, сроки, риски. Все было оформлено безупречно, и Дмитрий вынужден был признать: часть аргументов звучала разумно. Мастерская маленькая. Андрей фактически один взрослый специалист. Матвей еще школьник. Десять машин за короткий срок — это действительно серьезная нагрузка.
— Я не спорю с твоим желанием помочь, — произнес Игорь, закрывая папку. — Но компания не может держаться на красивых историях. Сегодня ты поддерживаешь отца и сына, а завтра теряешь клиента на двадцать миллионов.
Дмитрий подписал распоряжение: временно снять с мастерской Андрея часть работ. Не весь заказ, только часть. Но и этого оказалось достаточно, чтобы Андрей понял главное — ему опять не доверяют до конца.
Вечером Дмитрий приехал к ним в бокс. Андрей уже все знал. Лист с решением лежал на верстаке рядом с чашкой остывшего чая.
— Могли бы сами сказать, — без злости, но очень глухо произнес он.
— Я хотел уменьшить нагрузку, — ответил Дмитрий.
Андрей коротко усмехнулся.
— Не называйте это заботой. Это недоверие.
Матвей стоял у стены, бледный, с раскрытым учебником физики в руках, будто держался за него как за щит. Дмитрию стало неловко, почти стыдно, но привычка защищаться сработала быстрее честности.
— На мне большой контракт, — сказал он. — Я отвечаю за результат.
— А я отвечаю за сына и за свое имя, — спокойно отозвался Андрей. — Вы пришли сюда не из жалости. Вы пришли, потому что мы умеем делать свою работу. Если вы больше в это не верите, так и скажите.
Дмитрий не нашелся с ответом. Он уехал, оставив за собой тяжелую тишину, в которой каждый звук казался лишним.
На следующий день он не позвонил. И через день тоже. Он убеждал себя, что поступил взвешенно, по-деловому, правильно. До тех пор, пока ему не набрал тот самый корпоративный клиент.
Машину, которую забрали у Андрея и передали в официальный сервис, заклинило во время тестового выезда. К счастью, не на трассе, а на закрытой площадке возле шоурума. Клиент находился рядом, видел все своими глазами и говорил с Дмитрием уже не как партнер, а как человек, которого только что подвели.
Через двадцать минут Дмитрий был на месте. Игорь стоял у автомобиля раскрасневшийся, злой, резкими жестами раздавал команды. Мастера бегали вокруг, подключали сканер, спорили между собой, открывали и закрывали капот. Дмитрий смотрел на эту суету и внезапно понял: такое же выражение беспомощности он видел совсем недавно у самого себя, там, на проспекте.
— Звоните Андрею, — сказал он.
Игорь резко повернулся.
— Ты сейчас серьезно? После всего?
— Звоните.
— Дмитрий, не превращай компанию в кружок самодеятельности.
Дмитрий посмотрел на него так, что люди рядом невольно замолчали.
— Я сказал: звоните.
Андрей приехал не сразу. Вместе с ним был Матвей, потому что именно он до этого вел схему по этой машине и делал пометки. Отец и сын вошли в шоурум в рабочих куртках — среди сияющего стекла, дорогих кресел, отполированного пола и людей в безупречных костюмах. Игорь встретил их перекошенной усмешкой.
— Спасатели явились.
Андрей не удостоил его ответом. Матвей тоже промолчал.
Они попросили доступ к блоку, сверили номер детали, подняли прежние записи. Полчаса спустя Матвей протянул Дмитрию распечатку.
— Мы писали, что этот участок жгута нельзя трогать отдельно от блока, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Здесь уже был перегрев контакта. Если просто поставить новый блок и не восстановить цепь, система уйдет в защиту. Я внес это в ведомость.
— Где эта ведомость? — спросил Дмитрий.
Мастер официального сервиса замялся. Игорь тут же бросил, что это не имеет значения, но Дмитрий уже смотрел в планшет. В рабочей версии документа отметка с рекомендацией Андрея и Матвея была удалена. Не случайно. И не из-за невнимательности.
— Кто редактировал файл? — спросил Дмитрий.
В ответ повисла тишина.
Тогда Матвей негромко произнес:
— Учетная запись Игоря. В истории изменений видно.
Игорь побледнел не сразу. Сначала он попытался усмехнуться, потом заговорил быстро: о стандартах оформления, о внутренней политике, о недопустимых комментариях в официальных документах. Дмитрий слушал и наконец ясно увидел то, от чего годами отворачивался: рядом с ним работал человек, для которого сохранить контроль важнее, чем честно сделать дело.
— Ты удалил предупреждение, — сказал Дмитрий.
— Я убрал дилетантскую пометку из официального файла.
— Ты подставил клиента. Компанию. И этих людей.
Игорь шагнул ближе.
— Я защищал твой бизнес от твоих же эмоций. Ты прицепился к мальчишке из бокса, потому что тебе захотелось почувствовать себя хорошим. Но пустоту внутри бизнесом не лечат, Дмитрий.
В зале стало так тихо, что слышно было, как гудит вентиляция. Андрей медленно поднял глаза. Матвей стоял неподвижно, но Дмитрий заметил, как его пальцы сжались на папке.
Раньше он бы ответил громко и жестко. Сейчас же произнес ровно:
— Моя компания не будет держаться на людях, которые унижают тех, кто работает лучше них.
