Эта недостающая сумма составляла шестьдесят тысяч, и Марина Сергеевна без лишнего шума брала ее из накоплений и небольшого дохода, который получала от вложений.
Время тянулось своим чередом, но чем дольше Марина Сергеевна находилась под одной крышей с Кириллом, тем явственнее он начинал показывать недовольство. Ему нравилось ощущать себя единоличным хозяином квартиры, распоряжаться всем, будто пространство принадлежало только ему. А присутствие тещи, даже тихое и почти незаметное, раздражало его самим фактом. Марина Сергеевна старалась не попадаться на глаза, не вмешиваться в разговоры, не занимать лишнего места, но Кирилл все равно находил повод для недовольства. Она видела, как он кривится, стоит ей включить телевизор в гостиной, как подчеркнуто отодвигает ее чашку на кухонной столешнице, словно вещь стояла не там, где ей положено, как громко и мученически вздыхает, если она чуть дольше обычного задержится в ванной.
К пятничному ужину начали готовиться заранее, еще в среду. Кирилл на работе получил небольшое повышение и решил, что это отличный повод устроить вечер, на котором можно будет блеснуть перед начальством. Он пригласил руководителя отдела с супругой и еще одного сослуживца.
— Алина, все должно выглядеть безупречно, — наставительно говорил он, расхаживая по гостиной с видом человека, который руководит важным проектом. — Никаких этих обычных салатиков с майонезом, понятно? Приготовь ту говядину под брусничным соусом, как на Новый год. И вино возьми приличное, не дешевую кислятину со скидкой. Мне важно, чтобы Олег Николаевич увидел: я человек серьезный, с правильным вкусом, с нормальным семейным тылом.
Алина выбивалась из сил. У Артёма как раз резались зубы, малыш капризничал, хныкал и почти не слезал с рук. Основную часть хлопот Марина Сергеевна взяла на себя. Она часами стояла у плиты: чистила овощи, нарезала продукты, мариновала мясо, следила за духовкой, раскладывала закуски. Кирилл же появлялся после работы, оглядывал приготовленное придирчивым взглядом и немедленно начинал раздавать замечания. То петрушка, по его мнению, была нашинкована слишком крупно, то бокалы недостаточно сияли, то тарелки стояли несимметрично. Марина Сергеевна молчала. Она ловила усталый, почти умоляющий взгляд дочери и проглатывала обиду, не позволяя себе ни одного резкого слова.
Наконец наступил вечер пятницы. В квартире все блестело: полы были вымыты, стекла натерты, на столе лежала свежая скатерть, а из духовки шел такой аромат запеченного мяса, что даже Кирилл на какое-то мгновение перестал ворчать. Он переоделся в чистую рубашку, несколько раз поправил воротник перед зеркалом и то и дело косился на часы. Когда в прихожей прозвенел звонок, он резко выпрямился, словно собирался принимать высокую комиссию.
Гости оказались именно такими, какими Марина Сергеевна их мысленно и представляла: громкими, самоуверенными, привыкшими оценивать все вокруг. Олег Николаевич, плотный мужчина с багроватым лицом, первым прошел в гостиную и сразу принялся разглядывать обстановку так, будто проверял чужую состоятельность по списку. Его жена, высокая, сухощавая, с броским макияжем, цокала каблуками по паркету и протяжно восхищалась каждой деталью.
— Ну, Кирилл, удивил, — басовито произнес начальник, устраиваясь на мягком кожаном диване. — Неплохо ты здесь обосновался. Чувствуется размах. Такая аренда, наверное, обходится недешево?
Кирилл довольно усмехнулся и неторопливо поправил манжеты, явно наслаждаясь моментом.
— Кто умеет крутиться, Олег Николаевич, тот и живет достойно, — ответил он с самодовольной важностью. — Тут главное — подход и умение договариваться. Я для своей семьи привык выбирать только лучшее.
Марина Сергеевна вместе с Алиной выносили блюда из кухни. Она двигалась осторожно, стараясь не мешать разговору и не привлекать внимания. На ней было простое серое платье, волосы аккуратно собраны. Гости почти не удостоили ее приветствием: кивнули вскользь, будто перед ними была не хозяйская родственница, а женщина, нанятая помогать на вечер.
Ужин постепенно набирал ход. Звенели бокалы, гости произносили длинные тосты за карьерный рост, благополучие и будущие успехи. Кирилл чувствовал себя в центре сцены. Он громко смеялся, рассказывал какие-то сомнительные истории из офисной жизни, перебивал других и всячески подчеркивал собственную значимость. Алина сидела на самом краю стула, напряженная и бледная, готовая в любую секунду вскочить и побежать на кухню за очередной тарелкой или новой порцией горячего.
К середине вечера разговор незаметно повернул к родственникам. Супруга начальника, изящно удерживая бокал за тонкую ножку, жеманно вздохнула и сказала:
— Мы недавно маму Олега Николаевича отправили в санаторий. Возраст уже дает о себе знать, давление скачет, постоянный присмотр нужен. Столько сил, времени и денег уходит. Но что поделаешь, родители — это обязанность.
Кирилл тут же тяжело вздохнул, будто ему напомнили о глубокой личной трагедии. Он откинулся на спинку стула, сделал скорбное лицо и обвел собравшихся выразительным взглядом.
— Ох, как же я вас понимаю, Татьяна Андреевна, — произнес он пониженным тоном. — Родня — это, знаете ли, всегда испытание. У нас тоже история не из легких… У тещи в старой квартире трубы прорвало. Ну и куда деваться? Пришлось, конечно, забрать ее к себе.
Он выдержал паузу, явно рассчитывая на сочувствие. Гости понимающе закивали. Марина Сергеевна как раз наливала сок в стакан Олега Николаевича и застыла на месте. Кувшин едва заметно дрогнул в ее пальцах.
