— А как вы вообще справляетесь? — спросил один из сослуживцев Кирилла, неторопливо пережевывая кусок говядины.
— Да разве с таким справишься? — Кирилл неопределенно дернул плечом и театрально вздохнул, понизив голос так, будто делился чем-то крайне неприятным. — Вот и тащим эту ношу. Еще один человек в доме — это же не просто так. Вода, электричество, еда, бытовые мелочи. Пожилой человек, сами понимаете, свои порядки, свои капризы. Я, конечно, не зверь, терплю. Но кто все это оплачивает? Кто на себе семью держит? Я. Все расходы на мне. А в ответ — никакой признательности. Только успевай следить, чтобы дорогую колбасу не порезали кому попало.
После этих слов гостиная будто сжалась. Разговоры оборвались, вилки зависли над тарелками. Алина вспыхнула до корней волос, глаза у нее сразу заблестели от слез. Она опустила лицо и принялась нервно мять полотняную салфетку, словно хотела спрятаться за этим бесполезным движением. Приглашенные переглядывались с натянутыми улыбками, не понимая, нужно ли смеяться, сочувствовать или делать вид, что ничего особенного не произошло.
Марина Сергеевна аккуратно опустила кувшин на стол. В наступившей тишине короткий стеклянный звон прозвучал резко, почти как щелчок затвора. Она медленно расправила плечи. Внутри не поднималась ни злость, ни обида, ни желание устроить громкую сцену. Наоборот — все стало удивительно ясным и холодным. Она вдруг поняла: этот унизительный спектакль пора прекращать.
Не сказав ни слова, Марина Сергеевна развернулась и вышла из гостиной. Кирилл проводил ее взглядом с ленивой усмешкой, видимо, решив, что теща не выдержала правды и ушла рыдать от стыда.
— Вот, видите? — доверительно бросил он гостям полушепотом. — Люди даже честного слова в лицо вынести не могут. Сразу обиды, сразу трагедия.
Марина Сергеевна тем временем прошла в комнату, где жила последние недели. Открыв дорожную сумку, она вынула папку с бумагами, отыскала в ней плотный прозрачный файл и достала нужные документы. Потом взяла с тумбочки телефон, вошла в банковское приложение и запросила выписку по счету за год. В спальне Алины негромко заурчал принтер, выплевывая один за другим теплые листы.
Когда Марина Сергеевна снова появилась в гостиной, Кирилл как раз доливал в бокалы остатки вина и с довольным видом начинал очередную шутку. Но, заметив у нее в руках бумаги, мгновенно помрачнел.
— Марина Сергеевна, только давайте без представлений, — процедил он, едва разжимая зубы. — У нас гости. Идите к себе.
Она будто не услышала. Спокойно подошла к столу и остановилась прямо напротив зятя. Лицо ее оставалось ровным, почти бесстрастным, спина — прямая, а взгляд оказался таким тяжелым, что Олег Николаевич невольно отодвинулся вместе со стулом.
— Кирилл, — произнесла Марина Сергеевна тихо, но так отчетливо, что каждое слово легло на стол, как камень. — Раз уж ты сам завел разговор о содержании, обузе и о том, кто в этом доме за что платит, думаю, твоим гостям будет полезно увидеть всю картину твоей… необыкновенной щедрости.
Она положила перед ним договор найма квартиры. Тот самый — с синими печатями, подписями и всеми приложениями.
— Это еще что? — Кирилл брезгливо скосил глаза на документ, не торопясь даже прикоснуться к нему.
— Договор аренды этой квартиры, Кирилл. Будь добр, прочитай вслух, чье имя стоит в строке «Наниматель».
Он недоверчиво прищурился, подтянул лист ближе и пробежал взглядом по тексту. Самодовольная розовизна на его лице начала исчезать. Сначала он побледнел, потом стал серым, как пепел.
— Я… не понимаю, — глухо пробормотал он.
— Понимать пока не обязательно. Просто читай, — почти ласково сказала Марина Сергеевна. — Наниматель — Марина Сергеевна. Теперь посмотри пункт об арендной плате. Какая сумма там указана?
Олег Николаевич, уже не скрывая любопытства, вытянул шею, стараясь заглянуть в бумагу. Кирилл молчал, будто у него разом отнялся голос.
— Раз тебе неудобно, я скажу сама, — продолжила Марина Сергеевна, повернувшись к притихшим гостям. — Тридцать две тысячи гривен в месяц. И отдельно — коммунальные платежи по счетчикам.
Поверх договора она положила стопку распечатанных банковских квитанций.
— А это выписка с моего личного счета. Каждый месяц, пятого числа, я перевожу хозяину этой квартиры тридцать две тысячи гривен. А вот здесь, — она постучала ногтем по другим строкам, — те самые восемь тысяч гривен, которые ты, Кирилл, с таким торжественным видом отправляешь Алине на карту. Из этих денег она покупает тебе деликатесную колбасу и оплачивает электричество, которое ты сам же и расходуешь.
