— Да что ж такое, калитку снова перекосило! — резкий недовольный голос прокатился по всему дачному двору, заглушив даже вечернее птичье щебетание. — Сколько раз я Алексею твердила: смажь петли, пока окончательно не заклинило. А теперь, конечно, никому нет до этого дела. Без мужских рук дом потихоньку рассыпается.
Мария устало выдохнула, промокнула ладони кухонным полотенцем и выглянула в окно. Возле калитки, рядом с тремя набитыми дорожными сумками, стояла Оксана, сестра покойного мужа. Чуть в стороне, опираясь на трость и недовольно сжимая губы, переминалась Тамара Сергеевна — свекровь Марии.
На эти выходные их никто не звал. Наоборот, Мария специально выбралась за город еще в четверг, чтобы хотя бы два дня пожить в тишине: среди распустившихся пионов, клубничных грядок и привычного дачного покоя. После смерти Алексея только здесь она могла дышать свободно и не чувствовать, будто стены городской квартиры давят на нее со всех сторон.
Она вышла на крыльцо и привычно надела на лицо вежливую, почти дежурную улыбку.
— Добрый вечер, Тамара Сергеевна. Привет, Оксана. Я вас сегодня не ждала. Вы могли бы хотя бы позвонить заранее.
— А мы что, в отель заселяемся, чтобы бронировать номера? — презрительно фыркнула Оксана и подхватила самую маленькую сумку. — Это дача моего брата, между прочим. Семейное место, можно сказать. Маме захотелось на воздух, в городе ей совсем тяжело дышать. Давай помогай с вещами, в багажнике такси еще пакеты остались.
Мария молча спустилась по деревянным ступеням. Спорить не хотелось. Сил на это тоже не было. За долгие годы она слишком хорошо привыкла к подобному тону, только раньше между ней и родственниками мужа всегда вставал Алексей. Он умел и сестру осадить без грубости, и материнское ворчание перевести в шутку так, что скандал не разгорался. Теперь этой защиты не стало.
Пока Мария таскала тяжелые сумки на веранду, Оксана уже успела пройти на кухню и по-хозяйски распахнуть холодильник.
— Маш, а мясо ты не замариновала? — протянула она с явным разочарованием, заглядывая в контейнеры. — Кирилл с Викторией часа через два подъедут, парень после работы будет голодный. Сейчас бы шашлычка.
— Я не собиралась жарить шашлык, — ровно сказала Мария, расставляя в прихожей обувь. — Я купила себе овощи и отварила курицу. У меня сейчас диета. А вы продукты с собой привезли?
Оксана с возмущением захлопнула дверцу холодильника.
— Какие еще продукты? Мы на такси ехали, маме по магазинам тяжело таскаться. И вообще, ты же тут хозяйка, могла бы подготовиться к выходным. Ладно, я сейчас Кириллу напишу, пусть по дороге в супермаркет заскочит и свинину купит. А ты пока мангал разожги, чтобы угли подошли.
Тамара Сергеевна к тому времени уже устроилась на веранде в самом удобном кресле-качалке и вытянула вперед больные ноги.
— Машенька, поставь чай, — распорядилась она таким тоном, будто Мария была не хозяйкой дома, а прислугой. — И давление мне измерь, меня в дороге укачало. Кстати, почему на веранде пыль? Алексей так любил здесь вечерами сидеть, всегда за порядком следил. А ты дом совсем забросила.
В груди у Марии медленно поднялась тяжелая, вязкая злость. Она подошла к столу и провела пальцем по гладкой поверхности, которую сама же вымыла всего пару часов назад. Пыли там не было. Но Мария ничего не сказала. Просто включила чайник и достала тонометр.
Вечер незаметно потянулся к сумеркам, наполняясь чужими приказами, суетой и бесконечными претензиями.
Уже ближе к ночи во двор с грохотом и громкой музыкой въехала машина Кирилла — двадцатипятилетнего племянника Алексея, сына Оксаны. С ним приехала его очередная девушка. Виктория, звонко стуча каблуками по деревянному настилу, брезгливо оглядывала участок, пока Кирилл вытаскивал из багажника пакеты с углем и дешевым уже замаринованным мясом.
— Тетя Маш, мы займем дальнюю комнату на втором этаже, — объявил Кирилл, заходя в дом прямо в кроссовках.
— Дальняя комната закрыта, — Мария встала у него на пути в коридоре. — Там мои вещи, документы и ящики с рассадой. Можете разместиться в гостевой комнате на первом этаже.
— В гостевой диван скрипит, — недовольно скривился племянник. — А Вике нужен нормальный матрас, у нее спина чувствительная. Открывай давай. Ты же тут одна живешь, тебе маленькой спальни хватит.
— Я сплю в своей комнате. На своей кровати, — спокойно произнесла Мария. — В гостевой стоит хороший диван, мы купили его в прошлом году. Если он вам не подходит, можете постелить надувной матрас в гостиной.
Голос у нее оставался ровным, но в нем уже прорезался холодный металлический оттенок. Алексей в такие моменты обычно настораживался и старался быстро погасить конфликт. Но Кирилл был не Алексей.
Он возмущенно повернулся к матери:
— Мам, ты слышишь? Мы приехали отдохнуть, продукты привезли, а нас хотят засунуть на какой-то скрипучий диван!
Оксана тут же появилась из кухни, где только что нарезала купленную колбасу.
— Мария, ну зачем ты опять начинаешь? — раздраженно сказала она. — Люди приехали, родня все-таки, а ты из-за комнаты сцену устраиваешь. Девочка первый раз на нашей даче, какое у нее впечатление о семье останется? Уступи детям, тебе что, жалко?
— Жалко, — коротко ответила Мария. — Моя спальня — это мое личное пространство. На этом разговор закончен. Кирилл, сними, пожалуйста, обувь. Ты грязь по всему ламинату разносишь.
Она развернулась и ушла на кухню, оставив родственников шептаться в коридоре с оскорбленным видом.
Мясо в итоге жарить пришлось самой Марии. Кирилл заявил, что устал после дороги, и вместе с Викторией отправился прогуляться по окрестностям. Оксана пожаловалась на мигрень и демонстративно устроилась за столом, а Тамара Сергеевна требовала то чай, то подушку под спину, то другую тарелку, потому что эта, видите ли, была неудобная.
Мария стояла у мангала, смотрела на багровые угли и чувствовала, как старая усталость, копившаяся годами, снова наваливается на плечи неподъемным камнем. В памяти всплывали совсем другие вечера: они с Алексеем, молодые и упрямые, впервые приехали сюда и смотрели на этот запущенный, почти заброшенный участок, веря, что когда-нибудь смогут превратить его в настоящий дом.
